Никакой реакции.

– Цахейло! – грозно крикнул он.

Ничего.

Человек постарался себя распалить и крикнул гневно:

– Хейло! – ничего.

Требовательно:

– Цахейло! – ничего.

Умоляюще:

– Хейло! – по-прежнему ничего.

Немного спустившись вниз, он отодрал веточку от голого куста и побил себя по одежде, по рукам, лицу, в надежде, что боль даст хоть какую-то реакцию, но её не было. В гневе он отшвырнул от себя палку и уже хотел пнуть какой-нибудь камень, но вовремя остановился – он был босым, и это явно была не самая хорошая идея.

Человек был крайне расстроен. Он был уверен, что мантия волшебная и именно она убила медведя, но как заставить её работать? И что не менее важно – кто же он тогда? Может волшебник? Но почему он ничего не помнит? Почему он не помнит даже своего имени? Как он оказался в этом забытом всеми месте? Такие вопросы редко приходят в голову, когда ты целиком сосредоточен на собственном выживании: ты по колено в снегу, бредешь куда-то в надежде на спасение. Ноги постоянно проваливаются, и вся работа мозга сосредоточена на том, чтобы не подвернуть ногу и не зарыться в снег по самые уши. А в дополнение к этому – ноющий от голода живот и болящие от раскапывания снега пальцы. Кстати, о животе – он сразу же напомнил о себе тупой болью, отогнав в сторону явно не своевременные мысли о собственной личности. В конце концов, какой прок, что он вспомнит кто он, если в итоге умрет от голода? Может у него хотя бы получится развести костёр? Даже немного обжаренное мясо будет явно лучше сырого.

В расстроенных чувствах человек вернулся в пещеру. Он искал в ней что-то что могло бы загореться, чтобы попытаться развести костёр и суметь хоть немного обжарить кусочки мяса. С горем пополам наскребя необходимое количество листочков, веточек и прочего, мужчина понял, что разжечь-то их нечем. Он, конечно, пробовал стучать камнем об камень в надежде выбить искру, или быстро тереть одну палку об другую, но всё это было бесполезно. Здесь была бы очень кстати какая-нибудь молния, но сколько бы он не бил себя палкой, в надежде, что в неё ударит молния, мантия отказывалась распознавать в палке угрозу.

Подавленный человек плюхнулся на пол и закинул за щеку кусочек мяса. Ему нужно было отсюда выбираться. Но куда ему идти? И как далеко он сумеет уйти, прежде чем у него кончится еда. В раздумьях он почесал голову – его длинные и ещё недавно чистые волосы, уже все были перепачканы в грязи и крови, а местами и скрутились в узелки.

Грустно вздохнув, мужчина принялся отрезать себе больше мяса. Завтра он уйдёт из пещеры – холод хорошо сохранял мясо, но как долго оно пролежит, прежде чем испортится он не знал. Как и не знал не привлечет ли запах мяса каких-нибудь диких зверей. Может это бы и обеспечило его каким-никаким питанием, но вряд ли он протянул бы долго. Потратив остаток дня на заготовку мяса в дорогу, человек лёг спать около входа в пещеру, чтобы его разбудили первые же лучи солнца.

Утром человек вышел из пещеры и, всё еще мучимый сомнениями, осмотрелся - перед ним лежала ледяная пустошь, из которой он и пришел. Справа и слева, от него, тянулся горный хребет, что бы дальше с ним не происходило, пещера — это временный вариант. Долго он здесь не протянет, а значит, если быть честным, то и выбора у него нет. Надо отправляться, в надежде найти хоть кого-нибудь, или хотя бы просто лучшее место, где он сможет протянуть подольше.

Вздохнув, человек вернулся в пещеру и положил в карман, измазав его кровью при этом, те небольшие кусочки мяса, что смог вчера отрезать. Он вышел из пещеры, и закинув за щеку небольшой кусок снега, двинулся за запад, вдоль горного хребта. Туда, где встаёт солнце.

Глава 2

Мой друг Шмыга

Человек двигался на запад, вдоль хребта.

Путь ему давался ещё труднее, чем когда он шёл через снега, поскольку гористая местность путь и покрытая снегом была коварна. Пару раз он даже едва не подвернул себе ногу, но в остальном его путь прошёл без особых проблем. Решив, что если снега будет поменьше, то ему будет и проще видеть куда он наступает, на следующий день мужчина поднялся намного выше по горе. Пройдя таким образом несколько километром за день, он оказался в ситуации, когда высота снега не позволяла в него закопаться и ему пришлось спать на голой, промёрзлой земле и камнях. Впрочем, даже это не доставляло ему больших неудобств, поскольку его мантия продолжала исправно защищать своего хозяина от холода, а сильная усталость и общее изнеможение, заставляли его погружаться в сон почти мгновенно. Хоть и прошло всего два дня, но запасы мяса начали подходить к концу, и по прикидкам мужчины, мяса оставалось буквально на одни сутки. Да и сил у него оставалось на немногим большее время.

Разбуженный первыми лучами солнца, он снова двинулся в путь. Его желудок болел всё сильнее и сильнее, он уже съел ту небольшую половину, что предназначалась на утро, но её явно было недостаточно. Тем не менее, он упорно удерживал себя от того, чтобы съесть всё без остатка, так как прекрасно понимал, что если не оставит себе на вечер, то даже несмотря на изнеможение, уснуть ему будет проблематично. Пока он пробирался вдоль гор, ему не встретилось не только ни одной пещеры, но и вообще ни одной живой души.

Мужчина продолжал упорно идти вперёд, когда внезапно не раздался тихий свист, а следом за ним громки треск молнии. Он начал испуганно оглядываться вокруг, но ничего кроме привычных камней и снега его глаза не видели. На чистом же небе ярко светило солнце, полностью отвергая своё отношение к произошедшему.

– Странно, - тихо промямлил человек, продолжая оглядываться вокруг, пока, наконец, он не заметил небольшую обгоревшую палку, лежащую недалеко от него. – Что за…?

Едва он успел это произнести, как яркая молния отделилась от мантии и ударила прямо перед лицом мужчины. Ослеплённый неожиданной вспышкой и оглушенный громом, он потерял равновесие и едва не упал, но всё же сумел найти баланс, широко расставив руки. На то, чтобы прийти в себя в него ушло несколько секунд, но, когда, наконец, зрение вернулось к нему, перед собой он увидел ещё одну обгоревшую палку, валяющуюся на земле. В отличие от первой на целом её конце были заметны остатки оперения.