– Как ты оказался здесь, человек?

– Магия, - ответил “колдун” единственное, что приходило ему в голову.

– Дерьмовая у тебя магия, человек!

У того было паршивое настроение и он, разведя руками, иронично хмыкнул:

– А она бывает не дерьмовой?

– Наша точно не дерьмовая!

– Тебе-то откуда знать? – хмыкнул человек, показывая пальцем на копьё, которое Арамуш на всякий случай держал поблизости.

Тот хитро посмотрел на собеседника:

– Всё тебе расскажи и покажи!

– Сказал А, говори и Б, - парировал человек.

– Ну, раз уж ты так вежливо просишь, - самодовольно сказал гоблин, потянувшись.

– Очень вежливо.

Гоблин хмыкнул:

– Я когда-то сам хотел стать шаманом.

– Серьёзно? – удивлённо спросил “колдун”.

– Конечно! Ты что мне не веришь? – с настолько хитрой улыбкой просил Арамуш, что после этих слов ему верилось ещё меньше. – Я уже даже почти начал своё обучение, но…к я был слишком хорош с копьём и меня отправили учиться воинскому мастерству.

– А почему не тому и другому?

– Долго рассказывать, да и будем честны – нечего тебе знать об этом. Политика, - развёл руками гоблин.

– Понятно.

– Это для твоего же блага, поверь. Особенно, если ты окажешься в нашем городе.

– Почему?

– Будешь знать слишком много…-многозначительно произнёс гоблин.

– Звучит просто отлично! – в отличие от Толчка, Арамуш прекрасно распознал сарказм и усмехнулся пуще прежнего.

– Ты всегда можешь пойти своей дорогой! – видя недовольство на лице человека, гоблин приложил руку напротив сердца и низким спокойным голосом добавил. – Обещаю, что мы не будем тебя преследовать!

После чего разразился громким хохотом.

– Смейся, смейся! – недовольно буркнул человек. – Почему ты хотел стать шаманом?

– А кто не хотел бы? – отмахнулся Арамуш. – Помню, мы раньше, когда мы праздновали Новый год, то собирались всей детворой на главной площади, а шаманы призывали духов воды. Ты когда-нибудь видел духа воды, человек?

Его собеседник лишь пожал плечами, а гоблин, глядя на это, отмахнулся:

– Помоги мне Мать-Земля, с тобой всё понятно. Кароче: представь себе огромную ожившую лужу, только обладающую сознанием и способную перемещаться, отращивать себе руки, чтобы ими бить и прочее, представил?

– В общих чертах.

– Как думаешь такой дух будет выглядеть, когда вокруг мороз и только снег вместо воды?

Его собеседник задумчиво почесал подбородок.

– Как снег?

– В точку! – щелкнул пальцами Арамуш. – Призывают они этих здоровенных духов, а мы с ними сражаемся – палками там кидаемся и тому подобное, а они нас снегом закидывают.

– Это не жестоко?

– Что?

– Ну, дети против таких монстров?

– Да не, там же всё под контролем шаманов. Да и мы, всяко, поближе вас к духам, нас не обидят. Ну, если, конечно, откровенно тупой херни не исполнять!

Гоблин уже просто смотрел вдаль, предаваясь воспоминаниям.

– Я был самым метким из всех, это меня и сгубило, - усмехнулся Арамуш, - я почти всегда метал палку прямо духу в глаз.

– Глаза у горы снега? – недоверчиво спросил человек.

– Ага! Девчонки брали небольшие кусочки ткани и рисовали на них глаза, и вот эти “глаза” ползали по поверхности духа. Попал в глаз – получил больше всего очков. Я всегда был первым. Даже своих братьев уделывал, а ведь они были весьма постарше! – гордо и мечтательно произнёс гоблин.

– Звучит весело, - с улыбкой ответил “колдун”, ему на самом деле понравилась эта история, жаль он не мог ничем поделиться со своей стороны.

– А то!

– К чему ты это всё?

Услышав этот вопрос, гоблин выпал из транса воспоминаний и уже серьезно посмотрев на сидящего напротив собеседника, сказал:

– Дерьмовая у вас магия, вот к чему! Спать иди! Бьюсь об заклад – не поможет тебе твоя магия и завтра, будешь еле-еле идти, как калека.

– Не пойду!

– Я тебе уже даже сказочку на ночь рассказал! Спать иди!

– Нет!

– Да и хер с тобой! – плюнул в сердцах Арамуш и пошёл спать поближе к костру. Он был опытным разведчиком и воином, и прекрасно понимал, что человек вряд ли справится, но спорить с колдуном, особенно после утренних событий, у него желания не было.

Он лёг спать рядом со своими товарищами и быстро заснул, ну или сделал вид, что заснул. А человек, оставшись один, смотрел то на огонь, то на выход из пещеры, размышляя над словами гоблина - не была ли эта забота каким-нибудь трюком, чтобы усыпить его бдительность?