В общем, парни улетели, на счета в Дойче-Банке пошли деньги от немецкого правительства. Созданная пердячим паром схема наполнилась и задышала. Попутно я, оплатил ЗГВ трехмесячное денежное содержание, что задерживалось в Союзе. Офицеры получили зарплату…

Так что улетал я с чувством хорошо проделанной работы. Меня провожала группа немецких товарищей, в лице Юргена, Вальтера и Биргит. Вальтер, к моему удивлению, протянул мне пижонскую дорожную сумку.

— Твои вещи, Алекс — пояснил Юрген — и подарки твоей девушке. Маше, да? Я рад, что мы с тобой познакомились, Алекс. Я впечатлен тем, как ты работаешь забыв обо всем. Не обижайся, что мы не стали тебе напоминать о подарках в Москву. Сами все подобрали. Ей понравится, вот увидишь.

Я, замотанный бесконечными совещаниями, обо всем забыл. Хотел улететь как и прилетел, в костюме и с портфелем. Мне стало стыдно. Хотя бы потому, что я летел не в какую-то там Москву, а именно к Машке. А про подарки вот, забыл. Но немецкие товарищи все продумали. Хотя, без Лехи Ряженова тут не обошлось. Он им отзвонился, с описанием, антропометрией и фото, гадом буду…

Самолет прибыл в девять вечера. В Москве шел снег с дождем. На выходе из Зала Официальных Делегаций аэропорта Шереметьево-Два, меня встречали чеченцы Тимур и Юсуп. Небрежно расталкивая разную шушеру и бомбил, бросающихся на всех выходящих из аэропорта, мы уселись в мой мерседес и отбыли. По дороге в Институтский, парни мне объяснили, что теперь я и Маша, под постоянной охраной. Приказ Андронова. Потом подберем тебе хороших спецов, а пока, мы покатаемся с тобой, Саша.

Подарки пришлись весьма впору. Правда, добрались мы с Масловой до них глубокой ночью. Нам захотелось чего нибудь съесть. Впрочем, Машка продолжала на меня шипеть. Что?! всего лишь духи?! Где обручальное кольцо?! Ты на мне жениться думаешь, скотина?

Хотя, Dune от Christian Dior**, и нарядное белье от Victoria’s Secret ее, конечно же смягчили. Нет, она продолжала ворчать. Дескать, если бы это был «Poison Dior», тут тебе, Санечка, и конец. Мне Ира Захарова хвасталась, что у нее Пуазон. Я не стал вникать в сложные женские загоны. Просто отмазался заявлением, что четкие пацаны делают предложение в Париже. Покупают нужное кольцо на Вандомской площади, везут девушку на Трокадеро, и, ввиду Эйфелевой Башни, исполняют предложение, со вставанием на колено. Готовься, на Новый Год летим. С чем был, так уж и быть, помилован.

Уплетая яишницу, Маша рассказала, что с Иркой и Женей она подружилась. Их привез лично Алексей Анатольевич, и попросил приютить на даче. Машка заезжала к ним пару раз. Вроде как посмотреть все ли нормально. Но, я думаю, из ревности. Слава Богу, у Захаровой хватило ума все разрулить. И вообще, бедную Машу сильно колбасило. Леха ее проинформировал, про свалившееся на ее состояние. Ты же меня не бросишь, Саш? Я знаешь как боюсь? Что теперь делать? У меня классная работа в «Коммерсанте», я только-только пришла в себя после смерти деда. Я целовал ее куда придется, и говорил что фигня, Маш. Если что уедем к теплому морю, купим виноградник, родим шесть девочек. Шесть?!!! Ну да, волейбольную команду, выиграем чемпионат мира…Не больше двух, придурок! Такие разговоры отвлекают. Заснули мы вполне довольные жизнью и друг другом….

Утром, у дома нас ждал все тот же мой Мерседес. Только за рулем был Аслан, а Юсуп непринужденно подпирал стену у подъезда, посматривая по сторонам.

Пока мы везли Машу на работу, я смотрел по сторонам, и мне было хорошо. Машка держала меня за руку, за окнами была Москва, сложности и траблы временно отступили.

Отъехав от «Коммерсанта», я поинтересовался у парней, что с ее охраной во время рабочего дня. Те мне пояснили, что там этим занята охрана газеты. Не беспокойся, Саша, нормальные специалисты.

На входе в офис, я с досадой поморщился. Резнюку тоже нужно был хоть что нибудь привезти. Да и Лариске… Поэтому, ослепительная улыбка Ольги меня потрясла.

— Спасибо за Пуазон, Лукин — окончательно повергла меня в шок она — мне Буслов от тебя передал. Сказал, что не знает когда ты вернешься. Они, с Мурадом, ездили нам по ушам, что вы вместе придумали нам духи подарить. Но кроме тебя об этом никто бы и не подумал. Спасибо, Саш.

Окончательно смущенный, я, бормоча, про ну чего ты право, позорно скрылся в нашем с Серегой кабинете. До меня дошло Масловское неприятие Пуазона, который, похоже, теперь корпоративный запах МНКЦ. Парни привезли целый багажник тех духов, и раздаривали их веером. Так что и здесь Юрген оказалася на высоте…

Усевшись за свой стол, я почувствовал возвращение к устоям. Это все конечно прекрасно- роскошные или деловые западные кабинеты. Но только здесь я чувствовал себя наместе. Но, не отвлекаясь на рефлексии, вытащил из портфеля бумаги, и принялся их сортировать. Леха, как приедет, будет совещаться. Но и этим заняться толком не удалось. Открылась дверь и в кабинет зашла Захарова.

— Ирина Аркадьевна! А я то думаю, отчего стены вдруг начали сочится кровью, а окрестные собаки развылись…

— Я тоже рада видеть тебя, Шурик.

Похоже, Ирка очухалась от приключений. Выглядела она как бы не лучше, чем раньше, добавив какого то неуловимого шарма.

— К чему это лицемерие, Ир? Давай, начинай рассказывать, какой я эксплуататор.

— Ты?! Не смеши меня. И не казнись, что так вышло. Мне не нравится видеть твои мучения. То есть, конечно нравится, но я скрываю.

— Вот!!! Если бы я не уехал в Москву, жили бы тихо-мирно в Питере, тусовка опять же. А здесь? Один гимор. И виноватого искать не нужно…

— Ну да, Шурик. Ты свернул не туда, и теперь стагнируешь, и нас с Женей за собой тащишь. И всех окружающих.