— Ну допустим, он выжил бы. Каков ему резон тогда возвращаться? — Николай как будто косил под дурака.

— Показал бы свою лояльность режиму. А нас выставил бы предателями. А если бы мы с Мягковым вернулись — «Я их, на самом деле, оставил на перехват Мягкова». Представил? — объяснил ему расклад мыслей Петренко Петрович.

— Всё равно не вяжется, — задумчиво отвечает ему Николай.

— Ладно, парни, — рассудил Веня. — Ложимся спать. Завтра надо будет оглядеться.

После этого они разошлись по пологам. Через некоторое время они уснули.

Утром мы с Михалычем отработали несколько приёмов ножевого боя. Уф, давно я не занимался в спортзале. Он согнал с меня семь потов.

— Что, пацан, — ему ещё сил на стёб хватает, — не можешь одолеть дряхлого старикашку?

— Фух, старикашку, ага, — ворчу в его сторону. — Всего шестьдесят!

— А тебе сорок! — переключился он на менторский тон. — Запустил ты себя, надо тобой заняться. Давай из конца в конец по полосе три раза.

— Э-э, серьёзно? — полтора километра туда, обратно и так три раза??? Девять километров?

— А ты как думал? Вперёд! — подбодрил он меня мощным хлопком по спине.

Сам попросил! Ладно, побежал. Первый раз — ещё более менее. На второй раз — уже приполз. Однако третий раз уже прошёл пешком — ибо бежать уже никак. После третьего захода Михалыч улыбался. И на полном серьёзе говорит:

— Молодец, что не сдался! Продолжим!

После физподготовки быстренько привожу себя в цивильный вид. После чего разговорился с Михалычем по поводу нынешнего положения дел. А именно — пленники и самолёт. С пленниками всё понятно, а вот с самолётом…

— Мы пробуем склонить лётчиков на нашу сторону, — говорит он.

— Безуспешно? — спрашиваю его.

— Увы, — развёл он руками.

— Может, тогда их того… — намекаю на то, чтобы избавиться.

— Ты дурак? — он вытаращил на меня глаза. — Мы, конечно, нашли там руководство по лётной эксплуатации. Попробуем своих орлов вырастить. Но сколько времени уйдёт!

— Михалыч! — мои глаза, чувствую, расширились до предела. — Серьёзно?

— А что — есть варианты? — спрашивает он меня.

— Ну… — я шокирован. — Взлететь — взлетят. Куда-то направить — направят. А вот посадить… Сомневаюсь.

— Не сомневайся — они не самоубийцы. Постараются нормально посадить, — с уверенностью говорит он.

— А как же практика? — говорю ему.

— На это времени нет, — тяжело вздыхает он.

— Ну хорошо! Куда лететь планируешь? — спрашиваю его.

— Пока не знаю, — пожав плечами отвечает он.

Вечерело. Петрович, Док, Веня и Коля вернулись в карцер после допросов. Настроение у всех было подавленное. Они расселись по нарам, после чего Петрович спрашивает:

— Ну что, что будем делать? У кого какие предложения?

Ответом была тишина. Которую нарушил Веня:

— А что — у тебя есть что предложить?

— Да думаю, что все согласятся, — внезапно говорит Доктор.

— На что? — чуть ли не хором все.

— На побег, — камера погрузилась в тишину.

Веня первым прыснул со смеху. Коля сначала не понял, а потом тоже начал хохотать. Петрович задумался. Один лишь Док не изменил своего выражения лица.

— Ты как себе это представляешь? — спрашивает Веня.

— У них здесь есть несколько машин, — начал объяснять свой план Андрей. — Пара из них точно оборудована АПРЗ. Петрович у нас водитель. Далее: до войны у меня была машина. Про вас — не знаю. Да даже если вы водить умеете, то всё равно — машин будет две.

— Хорошо, — отвечает ему Коля. — Как мы отсюда выберемся?

Петин подошёл к двери и толкнул её. Она, на удивление всем, оказалась незапертой.

— Это что за безалаберность? — удивлённо спрашивает Разин.

— Не важно! Это наш шанс! — торжественно произносит Док.

— Хорошо, — подтверждает Петрович, — мы вылетаем сегодня ночью.

— Что??? — хором ответили все.

— До войны был лётчиком гражданской авиации, — спокойно поясняет Петрович. — Не думаю, что Геркулес по способам управления сильно отличается от других самолётов.

Пришло время отбоя. Камеру с пленниками так никто и не закрыл. Поэтому, в темноте ночи, они тихо вышли в коридор. Который, как они убедились до этого, был пуст.

— Странно как-то, — заметил Вениамин.