– Почему?

– А как вы будете контактировать с организмом, который живет несколько миллиардов лет, его сознание работает в совершенно другой шкале скоростей, его процессы медлительны до невозможности и вся наша история для него – это несколько последних минут его почти бесконечной жизни.

– Да, получается, что мы для Земли – это как чесотка.

– Хуже. Это как процесс чихания для человека. Вы же не будете думать о том, чтобы стремиться к контакту со своим чихом, если даже узнаете, что он разумен. Точнее, бактерии, вызвавшие раздражение вашей слизистой, разумны в индивидуальном плане.

– Ну да, я просто промою нос или закапаю туда капли от чихания, скорее всего…

– Вот! Но тут я хотел бы предостеречь нас от антропоморфизации другого разума. Наш местный Солярис, разумная Земля, все-таки развивается вместе с биосферой миллиарды лет, да и невозможна сама постановка вопроса: «Болезнь ли человечество для биосферы?» – поскольку мы недостаточно знаем об эволюции биосферы в принципе. Это все равно что считать окукливание бабочки болезнью. Возможно, любая биосфера должна обратиться техносферой, затем инфосферой и так далее – мы же не знаем, как это заведено во Вселенной. Мы реально этого не знаем.

Здоровенный палочник вылез из-за только что установленного Натаном ящика и осторожно потрогал своими усищами антенну. Возможно, он увидел в ней соперника или потенциальную подружку. Работающая на малой мощности система «Скоморох» не произвела на него никакого впечатления.

– Эй, дружок, ты поосторожней тут, хорошо? Это очень точная аппаратура! – строго сказал палочнику Натан, копируя интонации Саула Рипке.

– С кем это вы там беседуете, Натан? – поинтересовался из рации сухой голос Даниэлы.

– Да так, один наш общий с Томом приятель зашел на огонек…

Он подумал, что совсем съехал с катушек и последние дни на этом острове не пройдут для него бесследно. Конечно, если он отсюда вообще выберется. И лучше в сознании, а не овощем, как Саул Рипке…

Рипке сидел, понурившись, в своем засаленном халате и только изредка поглядывал на Натана.

– Все намного сложнее, – грустно сказан он. – Для начала нам стоит разобраться в том, насколько мы сами разумны. Давайте проведем небольшой умственный эксперимент, согласны?

– Конечно, я всегда любил небольшие умственные эксперименты, – ответил Натан.

– Отлично! – продолжил Рипке, немного приободрившись. – Например, если сейчас… ну, на следующей неделе к нам прилетит высокоразвитая раса пришельцев и начнет изучать Землю, как вы думаете, какие вопросы у них возникнут?

– Сложно сказать, не я же придумываю сейчас условия этого эксперимента…

– Хорошо, намек понял. Я считаю, они спросят: вы что, правда закапываете в землю чрезвычайно опасные для всех биологических организмов на этой планете ядерные отходы?

Натан молчал, а Саул Рипке продолжил задавать вопросы:

– А правда, что главным развлечением вашего общества является чрезвычайно примитивная игра, где две группы физически развитых самцов борются за обладание небольшой сферой на двухмерном поле?

Натан неопределенно хмыкнул. Он не имел ничего против футбола, но спорить не стал.

– Соответствует ли действительности утверждение, что ваш главный финансовый институт занял сам у себя свой многократный годовой бюджет и теперь не знает, что с этим делать?

Натан попытался что-то сказать, но Рипке было уже сложно остановить.

– А еще они нас спросят: а вы правда не в состоянии понять, что социальное взаимодействие в компьютерных сетях и виртуальные игры – это ловушки для вашего недоразвитого мозга, и тратите на их поддержку совершенно непропорциональные их общественной полезности ресурсы?

Натан помотал головой.

– И вы уже прошли пик ископаемых ресурсов своей планеты, но так и не смогли сформировать даже устойчивую обитаемую базу на своем спутнике?

– Это выглядит как допрос, – с беспомощной улыбкой вставил Натан.

– А это и есть допрос. Любая цивилизация, которая освоит межзвездные перелеты, будет вправе спрашивать с аборигенов. Как испанцы когда-то спросили с индейцев. И после того, как нам придется утвердительно ответить на все эти сложные вопросы, не воскликнут ли они: «Да разумны ли вы вообще? Может быть, вы просто самый удачливый инвазивный вид местной фауны, который благодаря хорошо развитой коммуникативной системе и своей универсальности незаслуженно влез на вершину пищевой пирамиды?» И вот что нам ответить на это? Будут ли они правы, если устроят нам после этого свой аналог Рекеримьенто? Вы знаете, что это такое?