Предатель прошел через несколько мрачных коридоров и открыл дверь, за которой скрывалась тайная лаборатория.

— Как наш пациент?

Он застыл на пороге.

Лаборатория была вся разгромлена. Кровать перевернута, колбы и приборы разбиты. А его приятель — некромант — лежал на полу с разбитой головой. Да, он потом воскреснет. Но на это уйдет несколько часов.

Глен уже хотел развернуться и поскорее покинуть комнату, но дверь захлопнулась у него перед носом. Рядом с ней стоял взъерошенный Кеншин, с покрасневшими от ярости и боли глазами. Из его виска торчал поблескивающий острый прибор, с которого стекала кровь. Сейчас Кеншин был по-настоящему страшен. Даже Глен невольно отступил на несколько шагов назад и опустил руку на эфес меча.

— Кеншин, — пробормотал он, — Это ты!

— Да, черт возьми! — рыкнул генерал, — Или ты ждал кого-то другого? Ты натравил на меня этого хороняку! Что ты затеял, Глен?

Кеншин сделал движение в его сторону, и Глен уже в открытую выхватил меч.

— Ты был моим другом, — прохрипел Кеншин, — Я верил тебе как брату! Думал, один ты принимаешь меня, даже без пышной родословной.

— Ты бредишь, дружище, — нервно хохотнул Глен, — Я по-прежнему твой друг. Я беспокоился о тебе, поэтому и пригласил некроманта. Хотел помочь тебе!

— Ложь! — заорал Кеншин, и его желваки задвигались от напряжения, — Я видел обрывки… Не все, но кое-что видел. Глазами этого червяка.

— О чем ты? — насторожился Глен, — Вернее, о ком?

— Я про то ничтожество, что носит мое тело.

— Так это правда!

— Какая разница! С этим я разберусь потом. Я понял, что ты плел интриги за моей спиной. Не ты ли организовал покушение на меня? А, Глен? Отвечай!

Глен гордо выпрямился и наставил меч на бывшего друга.

— Будь предателем, но хотя бы не становись трусом, — сказал Кеншин, — Я безоружен. Дерись по-настоящему.

Глен охотно отбросил звякнувший меч в сторону. Трусом он точно никогда не был, хотя и прекрасно помнил о том, как в тренировочных схватках Кеншин всегда его побеждал. Глену даже не пришлось поддаваться приемышу императора — он и так всегда был в проигравших.

Избавившись от меча, Глен скинул военный камзол и закатал рукава рубашки. Он также вывернул карманы, чтобы показать — спрятанного оружия нет. Кеншин в ответ принял боевую стойку, создав надежную опору в ногах.

— Сотру тебя в порошок, — прорычал он, — Предателям место в могиле.

— Ты сам всегда повторял: выживает сильнейший, и каждый хочет им быть.

— Возомнил, будто сильнее меня?

— А ты возомнил себя будущим императором? Безродный ублюдок, вот кем ты всегда был. А я — потомственный граф, последний представитель нашего древнего рода — вынужден плестись за тобой в тени.

— Выходит, ты такой же дворцовый пудель, как и они все. А я-то думал, что ты один — достойный. Один видишь во мне что-то, кроме позорной родословной.

— Все мы слепы, дружище.

Кеншин первым бросился в атаку. Мощная рука расслаблена, но в момент удара резко напряглась. Мышцы и вены заиграли, кулак с ужасающей силой устремился в солнечное сплетение.

Внутренний блок рукой, и Глен отбил удар. И тут же сам попытался сделать накладку — сломать ногу Кеншина ударом чуть выше стопы и лишить его равновесия.

Кеншин ушел через разворот и нацелил новый удар в голову. Глен пригнулся, тоже повернулся вокруг своей оси и ударил ногой сбоку. Но Кеншин, казалось, даже не почувствовал этот ужасающий выпад. Его тело непоколебимо как скала, мышцы будто сделаны из железа. И он столько раз ломал это тело, покрытое шрамами, что оно как будто получило иммунитет к боли.

Кеншин ответил боковым ударом рукой прямо по лицу. Глен не успел защититься и отлетел назад с разбитым в кровь носом. Он выплюнул кровь, попавшую в рот, и снова бросился вперед, пытаясь наградить противника целой серией мощных ударов.

Кеншин легко отражал их все, с бешеной скоростью меняя внутренний и внешний блок, подстраиваясь под сыпавшиеся на него со всех сторон атаки.

Наконец, Глен начал уставать, сбил ритм дыхания. Его удары теряли скорость. Кеншин воспользовался слабиной противника и неожиданно сделал подсечку. Как только Глен зашатался, потеряв опору, Кеншин отправил его на пол мощным прямым ударом.

Глен с отчаянным хрипом рухнул на землю, обливаясь кровью. Один глаз он уже не мог открыть. Все лицо было страшно разбито.

Кеншин наклонился к нему и схватил за горло. Глен захрипел еще громче, забрызгивая лицо Кеншина своей кровью. Он с трудом бил по бывшему другу руками и ногами, но Кеншин даже не замечал этого и продолжал душить его. Лицо Кеншина было страшно в эту минуту. На нем играла дьявольская усмешка победителя и садиста. А покрасневшие глаза пронзали бывшего друга насквозь.