Тяжелые, армейские сапоги увязали в грязи, смешанной с кровью. Глен спокойно ступал прямо по жутким обрубкам тел, оставшихся после взрывов. Стоял тошнотворный запах горелого мяса, а глаза все еще резало от дыма.

Битва окончилась, и теперь весь берег представлял собой жуткое зрелище. Полная разруха — вот все, что осталось после яростного сражения. Были слышны стоны и рыдания умирающих. Раненые с мольбой протягивали к живому руки. Но Глен равнодушно проходил мимо них, и мысли его были далеки от этих несчастных.

Значит, люди победили, и маневр сработал. Впереди Глен увидел большой отряд Черных Берсеркеров, взятых кольцом. Они стояли без оружия, словно безжизненные доспехи на подставках. Выжившие солдаты держали их под прицелом, пока остальные выносили раненых.

Все почтительно расступались перед адъютантом генерала. Он был весь в крови, в порванной одежде, поэтому никто не сомневался, что Глен находился где-то в пекле битвы. Никому даже в голову не пришло, что Глен появился только сейчас.

Добравшись до штаба, адъютант разыскал своих доверенных офицеров. Тех, с которыми недавно сидел в кабаке. Почти все были на месте. Все это время они спокойно отсиживались здесь вместе с радистами, гонцами, обслуживающим персоналом. Все в чистеньких военных камзолах, на которых нельзя было заметить даже каплю крови.

Увидев растрепанного Глена с разбитым лицом, офицеры неловко опустили глаза. Ведь сами они только раздавали приказы, стоя вдали от самой битвы. Но Глен и не думал им что-то высказывать. Он отвел их в сторону и быстро заговорил, понизив голос:

— Планы изменились. Кеншин изолирован, но действовать надо быстро.

— Мы готовы!

— Да, Глен, только скажи, что делать.

— Для начала надо разобраться с этой стервой Мелидой. Узнав об исчезновении мужа, она точно во всем обвинит меня. И, чего доброго, вернет его с помощью магии.

— Говорят, она потеряла все силы после воскрешения Кеншина, — вставил один из офицеров.

— Мы не знаем наверняка, — возразил Глен, — Не надо недооценивать врага, даже если это женщина. Мелида — опасная и сильная колдунья. Даже если она сохранила крупицу сил, этого может хватить, чтобы уничтожить нас.

— Тогда надо ее опередить.

— Об этом я и говорю. Отправляемся в особняк генерала. Надо застать всех врасплох. Хватаем Мелиду. А потом подстроим гибель их обоих. Как будто они оказались в горячей точке. Под прикрытием войны можно многое спрятать.

Офицеры недобро ухмыльнулись.

— А что потом, Глен? Ты не забудешь про нас, когда станешь новым генералом.

— Я всегда помню о своих врагах и друзьях.

— И что теперь? — со вздохом спросил Артем, — Ты выиграл.

Старец спокойно собирал фигурки и расставлял на прежние позиции.

— Это была тренировочная партия, — не сразу ответил он, — Игра была нечестной. Ведь я уже много раз играл в сёги, а ты, как я вижу, впервые. Считай это тренировкой. Теперь играем по-настоящему.

Артем встрепенулся. Ему дали второй шанс. Он сел по-турецки прямо на холодный пол, нахмурил лоб, уперся локтями в колени и положил подбородок на руки. С видом гроссмейстера на чемпионате мира.

Игра снова началась. И шла так напряженно, словно игроки и вправду направляли войска и решали судьбу мира.

Спустя пару часов старый колдун снова поставил разгромный мат.

— Черт!

Артем вскочил на ноги и с раздражением несколько раз прошелся по камере. Дурацкие настолки! Вечно ему чуть-чуть не хватает логики и мастерства, чтобы победить.

Колдун наблюдал за ним с добродушной усмешкой. Молодость! Когда-то и он был таким же.

— Эй, генерал! — окликнул старый узник, — Это были две партии. Время для решающей — третьей.

— Что? Ты готов дать мне последний шанс?

— Для меня это весело. Ты — первое развлечение за все время, что я здесь торчу. Когда мне еще выпадет возможность сыграть в сёги с живым противником.

Артем снова уселся на полу и стал помогать ему раскладывать фигурки.

— Только учти: это уже точно последняя партия. Дело за тобой.

Артем кивнул и протяжно выдохнул. Даже ладони вспотели.

Сражение продолжилось. Ход, превращение, ход. Глаза Артема метались по доске в поисках лучшей стратегии. Теперь он наловчился, вспомнил когда-то изученные шахматные схемы, заставил логику работать. Не позволяя себе отвлекаться, он пристально следил за каждым действием противника, за каждой фигурой на доске.

Наконец, он с виноватой улыбкой сделал решающий ход. Старик несколько раз одобрительно кивнул головой.

— Это была прекрасная игра, — прохрипел он, — А теперь признайся, ведь ты не Кеншин? Я прав? Ты только носишь его тело, словно костюм.