— Как что? — Орэн посмотрел на неё сверху вниз, улыбаясь. — Кто тут мне каждый раз напоминает, что «если двум людям надо прийти в одно место, то решения надо принимать два» и так далее и тому подобное.

— Да я это лишь раз сказала! — возмутилась Марена. — И вообще!

— Что вообще?

— Теперь решения принимаешь ты… — тихо ответила Марена.

— Ну, здрасте! А кто мне советовать будет? А то я как напринимаю решений — Дремир рухнет…

— Не рухнет, — засмеялась Марена.

Лицо Орэна сделалось серьёзным:

— То, что решения принимаю я — не обсуждается. Обсуждается лишь «какие», но и последнее слово всё равно за мной. Я ещё не до конца разобрался, как принято в ва… в моей новой Традиции, но в моей «старой» всегда было так и будет впредь.

— Так же, Мириярушка, так, — Марена погладила его по груди. — Я могу лишь подсказать тебе то, чего ты можешь не знать, или помочь посмотреть на всё под другим углом.

Орэн снова улыбнулся:

— Вот и идём, будешь рассказывать, чем следопытство лучше жречества.

Он подхватил Марену под мышки, помог вылезти из-за стола. Отвел к лавке у стены и посадил себе боком на колени.

— Начнём с конца, — сказал Орэн, устроившись поудобнее и оперевшись на стену дома. — Зачем ты пошла в следопыты? Лес от чужаков стеречь?

— И это тоже. Ещё я хотела первой заметить, когда он начнёт возрождаться.

— Значит, если я постерегу лес и найду способ его возродить, тебе в следопытах больше делать нечего будет?

— А ты сможешь? — удивилась Марена.

— Что значит «смогу»? Я что? Зря, что ли, учусь с утра до вечера?

— Ну-у-у… Не зря, конечно, — улыбнулась Марена и погладила его по груди. — Не обижайся, не подумала. Думаешь, Факел действительно поможет возродить лес?

— Думаю, да. А об охране границ я буду думать позже.

— Значит, мне пока побыть следопытом? — весело спросила Марена.

— Тебе пока мне рассказать, зачем тебе хотелось быть жрицей.

— Люблю всё чинить. Не могу пройти мимо, если что-то сломано — мне надо это срочно исправить. Но… С ремеслами руки совсем не справлялись никогда. Всё, что я пыталась хоть когда-то в детстве починить, приходилось чинить после меня. Мама на это смотрела-смотрела… В общем, они с отцом решили отдать меня в Касту Жрецов на воспитание, авось у меня получиться «чинить» живые существа лучше, чем неживые предметы.

— Я смотрю, не зря отдали, — улыбнулся Орэн, отлип от стены и крепко обнял Марену. — И как, чинить людей всё ещё хочется?

— Очень! — искренне призналась Марена.

— Вот и славно тогда! — обрадовался Орэн. — Я чиню лес, ты — людей, а для охраны леса — потом что-нибудь придумаем. Согласна?

— Согласна, — Марена обняла его в ответ.

— Значит, наше второе «совместное» решение тебе тоже подходит? — ехидно спросил Орэн.

— Да поняла я уже, поняла! — наигранно возмутилась Марена, безуспешно вырываясь из объятий.

— И что ты поняла? — усмехнулся Орэн, вспоминая прошлый подобный разговор в пустыне.

Видимо, Марена его тоже вспомнила и сказала:

— Может, ты первый скажешь, что я поняла? — осторожно спросила она.

Орэн рассмеялся:

— Ну уж нет, говори!

— Что у меня теперь есть с кем посоветоваться, — тихо сказала Марена.

— Именно, — погладил он её по голове.

Часть 2

Глава 5. Муж

Марена

— Теперь ты рассказывай! — серьёзно сказала Марена.

Высвободилась из объятий и села рядом на лавку, вполоборота к Орэну.

— Как это ты вырос таким правобережным на Левом берегу.

— Это как? — не понял Орэн.

— А… Наверное, ты ещё семейный уклад не изучал. Если в двух словах, то… На Правом берегу, то есть у нас в Дремире, муж — глава семьи, жена — за ним, «за мужем». То есть семью в обществе представляет муж, и все решения касательно семьи он принимает сам. На Левом берегу, во всём известном мне мире вне Дремира, муж и жена — равноправные партнёры. Решения они принимают сообща, только если смогут договорится, но чаще — каждый сам за себя.

— Похоже на то, — задумчиво сказал Орэн. — А почему это называется «левый» и «правый» берег?

— По берегам реки: левый и правый, но лучше тебе об этом расскажу не я, а твои учителя. Я не смогу так хорошо объяснить, как они.

— Понял, спрошу у Любомира, — согласился Орэн.

Он снова опёрся на стену дома и устроился поудобнее: сцепил руки на животе и уставился в пол перед собой.

— Почему таким вырос — не скажу. Не знаю. Просто как-то всегда считал, что так правильно и никак иначе. Родителей у меня не было, чтобы прививать мне семейные ценности с рождения… В смысле, потом были… Может, они и повлияли.