— Пацан, выдыхай, — одернул его Фред.

— Попробую… — быстро согласился Леон, чтобы не раздраконить боцмана в первый же день.

— Лучше расскажи, с чего началось твоё обучения полётам? — предложил Фред.

— С того, что меня избили и сказали к грифону не подходить, — усмехнулся Леон.

— То есть всё-таки украл, — не сдавался Дэрек.

— Ага, украл медальон у гвардейца графа Неррона, тут же сел на грифона и улетел!

Леону сделалось так смешно от того, что он только что сказал, что он начал истерически смеяться и не мог остановиться.

— Да оставь ты парня в покое, — одёрнул Фред Дэрека. — Нам реально интересно, а ты его дразнишь. Ща обидится и ничего не расскажет.

— Всё, молчу-молчу, — сдался Дэрек.

Леон отсмеялся и решил всё-таки что-то съесть, пока не остыло. Не успел он положить кусок в рот…

— Так, Леон, давай ближе к делу, — предложил Фред. — И что надо сделать, чтобы взлететь на грифоне?

Леон подавился и долго кашлял, а откашлявшись, облокотился на стол, закрыл лицо рукой и сказал:

— Только не смейтесь.

— Не будем, — доверительно его заверил Фред.

— Сначала надо научиться обращаться с девушками.

Теперь ржали все, кроме Леона. С этим он уже ничего не мог поделать — уткнулся в тарелку и пошёл спокойно есть.

На следующий день Леона гоняли по всему кораблю все кому не лень: то подай, то принеси, то помой, то убери, то залезь, то привяжи, то спусти, то подними, то подержи…

К вечеру Леон валился от усталости, и сил его хватало только, чтобы поесть и доползти до своего гамака — спать.

Так продолжалось две недели. За это время Леон стал намного меньше уставать к вечеру, выучил, что на корабле и где находится, и даже частично запомнил местный корабельный говор.

В тот вечер Леон впервые почувствовал, что привык к корабельной жизни, а на следующее утро на них напали.

Напали без предупреждения: просто зашли на «Пирс 18» как к себе домой, вырубили охрану у входа и полезли на корабль. Одним словом, решили воспользоваться тем, что графини Дэйнеры нет дома, и присвоить себе её корабль.

В тот день Леон понял, почему на борту всегда был весь экипаж и почему в команду брали только после жесткого отбора — мёртвый груз на корабле никому нужен не был: ни в прямом, ни в переносном смыслах.

Первым делом, как и приказывал старпом, Леон вбежал в оружейную и нашёл себе шпагу. Быстро экипировался и побежал на палубу.

На палубу он-то выбежал, а вот что делать дальше — не знал. Приказов никто не отдавал. Все дрались сами по себе, один на один, а не сообща всей командой. Такого Леон не ожидал. Ломиться сломя голову в происходящее кровавое месиво его не пускал инстинкт самосохранения. Где свои и где чужие разобрать было сродни невозможному.

«Стоять и смотреть — тоже не вариант!» — решил он и пошёл обходить дерущихся по краю, а там решать по обстановке.

«Обстановка» не дала себя долго ждать и разразилась бородатым мужиком, похожим на мясника: на голову выше Леона, в полтора раза шире в плечах и с массивными руками. Правда, в руках он держал не топор, а катлас. Мужик шёл на Леона без особых эмоций на лице — так люди обычно приближаются к цветку, который хотят между делом растоптать.

Леон встал в боевую стойку — полубоком к противнику, левая рука сзади у головы, правая со шпагой перед собой и направлена в лицо противнику. И только сейчас он понял, что шпагам на корабле не место. Где он стоял сейчас у него ещё было место для манёвров, но будь он среди бочек, ящиков, канатов и прочего корабельного снаряжения — он бы там ни замахнуться, ни развернуться не смог… В общем, там бы и остался.

Мужик продолжал идти, не останавливаясь и никак не реагируя на приготовления Леона.

Леон не упустил нужный момент и сделал молниеносной выпад вперёд — мужик отбил удар и ушёл в замах. Леон увернулся и прикрылся — удар соскользнул по мечу. Разворот, выпад в шею — мимо…

Дистанция боя опасно сокращалась. Удары противника лишали Леона равновесия и становились всё сильнее, чуть ли не выбивая шпагу из руки. Правая кисть начинала неметь и подрагивать, но оружие он всё ещё держал крепко. Скорость реакции из-за более лёгкого оружия давала Леону всё меньше преимущества, если оно и было изначально…

Леон взмок, пот заливал глаза. Он пропустил скользящий удар — отделался рассеченной щекой и разрезанным левым рукавом. Мужик сбил его с ног. Пнул ногой в живот — Леона скрутило, и он отлетел на пару шагов, отплёвываясь смесью слюны и крови. К подобной боли он уже давно привык и шпагу не выронил — вскочил на колено, отбил атаку в голову, ушёл в кувырок, вышел на ноги.

«Я не знаю, что делать!» — запаниковал Леон.

«Захват!» — прозвучала у него в голове долгожданная команда, укоренившаяся там ещё с времён тренировок с кадетами графа Неррона.