Шрифт:
– Есть предел каждого человека! И что отмеряно природой – то отмеряно. Как говорится: что выросло, то выросло!
Я хрюкнул и простонал:
– Заткнись, гад!
Откуда-то из темноты выдвинулась фигура Кости, он зашёл уже с другой стороны и показывал Андрюхе кулак. А Андрюха, поблёскивая своими бесстыжими глазами, продолжал:
– Вот такие богатыри живут на нашей земле!
Когда оборотни стали обсуждать Лысого Избразерса, я не выдержал, встал из-за стола и тоже ушёл. И только отойдя на приличное расстояние стал беззвучно ржать, обещая себе обязательно отомстить балаболу. Впрочем, мы каждый раз это себе обещали…
Глава 12
В день ритуала всё село собралось на площади. Костю вывели торжественно, в какой-то белой рубахе. И стали деловито приковывать цепями к здоровенному столбу с перекладиной. Дрон уже не балагурил, даже не улыбался. Стоял, сжав бескровные губы, высокий, чуть ссутуленный. И смотрел, нахмурив брови, на процедуру. А Костя Медведь, наоборот, улыбался. Бледный, здоровый. Даже дервы по сравнению с ним подростками казались. Ещё бы – рост два метра, да в плечах почти такой же, как в высоту. Если и были богатыри, то явно на него похожие. Или Костя был потомком богатыря. Стоял в центре площади, подставлял руки свои под цепи и улыбался немного застенчиво. И только ветер развевал его кудри.
Когда Костю приковали намертво к столбу, он увидел нас в толпе, подмигнул и взмахнул головой, мол, всё хорошо будет. Дрон попытался улыбнуться, но лишь скривился. Правда, поднял вверх большой палец правой руки, ободряя, показывая, что всё хорошо будет. В это время шаман селения Дас и двое других шаманов – прибывших, наконец, домой, стали чертить вокруг столба какие-то знаки, символы. А десяток молодых оборотней принялись рыть канавки в этих местах и заливать туда масло. Мы наблюдали, и я чувствовал внутри щемящее чувство. Улыбнулся одобряюще Косте. А потом стал смотреть на действо.
После того, как все канавки были прокопаны, молодые дервы ушли в сторону и на сцене, если так можно назвать площадь и прикованного к ней Медведя, остались лишь шаман и двое его подручных. Подручные затянули что-то на горловом языке, и я даже поморщился, так звук их голосов резонировал, вызывая стойкое чувство тревоги. А Дас в это время зажёг факел и посматривал на небо. И когда солнце совсем скрылось за горизонтом, опустил факел вниз. Масло загорелось, огонь побежал по канавкам, оживляя магические символы. Шаманы запели громче. А Дас схватил бубен и стал греметь в него. Ритмичные удары разнеслись над площадью, голоса подручных подстроились в унисон. От всех этих звуков у меня стало сводить зубы. А толпа оборотней стояла тихо, в молчании.
Какое-то время ничего не происходило, а потом вдруг Костя закричал. Заорал так, что вылезли на шее вены. Запрокинул голову вверх и вопил на одной ноте, жуткой, выматывающей. Я стиснул зубы, отвёл глаза, так как не мог видеть страдания друга. Встретился глазами с Дроном. Тот тоже отвернулся. Посмотрел на меня, развернулся и пошёл из толпы. Я подумал и пошёл следом. Медведь нас всё равно не видел, помочь мы ему тоже ничем не могли. А смотреть…
Мы почти вышли из селения, и тут крики шаманов и вопль Кости были почти не слышны. Двое охранников, стоящих на воротах, посмотрели на нас понимающе. Я сел на бревно возле стены, дрожащими руками достал сигареты и закурил. Некурящий Дрон протянул вдруг ко мне руку и попросил:
– Дай и мне!
Я подкурил ещё одну сигарету и протянул соратнику. Тот неумело затянулся, закашлял, но продолжил сосредоточенно курить, покашливая и морщась. Я затянулся и сказал, поглядывая на Дрона:
– Мыши плакали, кололись…
– Но продолжали жрать кактус! – опять закашлялся Андрей, засмеялся неловко и выкинул сигарету.
– Правильно! Не начал курить – нечего и начинать! – кивнул я одобрительно. А сам снова затянулся и посмотрел на небо: – Интересно, сколько будет длиться обряд?
– Около часа, – буркнул Дрон, – Я вчера всё у шамана выспросил. Обряд около часа. А потом будут смотреть, как Костя… трансформируется в зверя.
Андрей поморщился, посмотрел на выброшенную сигарету, подумал и поднял её. Затянулся опять, закашлялся:
– И ему прикажут назад трансформироваться. Если сможет сам, то будет жить. Не сможет…
Дрон замолчал. Я тоже молча докурил сигарету и выбросил. Потом повернулся к оборотням-охранникам и спросил:
– А чего тут у вас охрана постоянная? Неужели врагов много?
– Врага и одного хватит, если хлебалом щёлкать будешь, – рассудительно ответил один из охранников.
– Причём, ты его и за врага не будешь считать, – добавил второй.
– И то да, – кивнул я. И опять закурил.
– А нападения были на вас? Или нету дураков?
– На нас не было, – неохотно ответил охранник. А потом проговорил угрюмо: – А вот на племя Рыси было. И теперь нет этого племени.
– Ого, – проговорил удивлённо Дрон, – Это кто ж смог целое племя вырезать?
Крупный охранник молча пожал плечами. А его напарник проговорил зло: