Я икнул и ответил:

– Конечно, я люблю Великого Русского Бунина.

– Тогда ты плохо знаешь классику! И ты обязан съесть мухомор за Бунина. Бунин писал, что мухоморы на вкус чистая курятина. Ты веришь Бунину?

– Я верю Бунину.

– Тогда ешь, - настаивал мужичок, и добавил: - За Бунина!

А что мне оставалось? Я съел.

За Бунина.

В ушах у меня засвистело, я подумал, что это съеденный кусок мухомора так подействовал, но мужичок завопил отчаянно:

– Бонба летит!!! Лягай!!!

И, подавая пример, плашмя бросился на пол, прикрывая лысую голову лукошком с мухоморами.

– Ты что, чудила?
– окликнул его вышедший на крик Черномор.
– Какая бонба? Вставай, это Лукомор на орле прилетел.

– Ну, ежли так, - смущённый мужичок ползал на коленках по полу, собирая в корзинку рассыпанные при падении мухоморы, ворча: - Летают тут всякие...

А у меня всё сильнее кружилась голова, особенно после того, как я закусил чай вприсядку мухомором. Сквозь туман я увидел, как в двери входит высокий седой старик с обветренным лицом, а на плече у него сидит серая голубка.

Старик вел за собой сильно побитых и сердито пыхтящих от усталости братьев. Они сразу же молча двинулись к Буяну, который поспешно протянул им навстречу кружку, наполненную брагой.

Медведь, всё так же молча, влил её содержимое махом в рот и так же молча протянул кружку ещё раз. Буян поспешно наполнил её из моего чайника, и теперь уже Вепрь, которому передал наполненную кружку Медведь, опорожнил содержимое.

– Слышь, Черномор, - сладким голосом спросил Вепрь, вытирая усы.
– Ты не знаешь случайно, откуда Буян вот эти мешки взял?

Он оглянулся на изменившегося в лице Буяна, мстительно улыбнулся, хищно подмигнул ему и выложил перед Черномором пустые мешки.

Хозяин, моментально распознав свою тару, заглянул в ларь, и молча полез под стойку.

Буян засуетился и торопливо завопил:

– Вот только без этого! Я случайно! Это на меня временное умственное помутнение нашло. Я сам всё обратно рассортирую!

Он схватил мешки и бросился к ларю.

Старик с голубкой на плече осмотрелся и подсел к Макаровне, они о чем-то тихо шептались, склонившись друг к другу.

У меня перед глазами все плыло и качалось, я стал всех угощать чаем вприсядку, помню, что даже пытался напоить серую голубку на плече у старика Лукомора.

Последнее, что я запомнил, это как ко мне подошёл, и хлопнул меня по плечу Вепрь, отчего я подумал, что вошёл по пояс в землю. Он улыбнулся и спросил:

– Из лука стрельнуть желаешь?

Когда бы это я отказался пострелять из настоящего лука?! Я с готовностью пожелал, и мы пошли на улицу, на болото, и там стали по очереди стрелять из лука.

Дальше я ничего не помнил...

Когда я проснулся, то понял, что лежу на кровати, на мягкой перине. Надо мной качался бревенчатый потолок, передо мной всё расплывалось.

Я с трудом и с отвращением вспоминал вчерашнее пиршество, с огромным трудом повернул голову и заорал от ужаса.

С подушки рядом на меня презрительно смотрела в два огромных выпученных глаза отвратительная большущая лягушка.

– Ну и муженёк мне достался!
– воскликнула она мерзким скрипучим голосом.

– Какой такой муженёк?!
– покрываясь липким потом, заорал я, предчувствуя большую беду и даже не удивившись, что лягушка разговаривает.

– Квакой, квакой. Законный, - категорически отрезала лягушка.
– И нечего орать на супругу. У меня тоже права есть.

– Ты что, разыгрываешь меня, да?
– с остатками угасающей надежды спросил я.
– Кто же в наше время на лягушках женится? Ты, наверное, дрессированная?

– Кванечно, больно мне нужно разыгрывать!
– фыркнула она.
– Сначала палят из луков почём зря, потом стрелу вернуть просит, жениться обещает, а после всего ещё и орёт на супругу. Между прочим, законную! А если желаешь увидеть, кто в наше время на лягушках женится, подойди к зеркалу, полюбуйся. "Дрессированная"! Ты вот у меня скоро будешь дрессированный!

Я всё понял. Сказки в детстве мне читали исправно. И в изнеможении откинулся на подушку, закрыв глаза. И тут же услышал над ухом, как Лягушка шлёпнула губами.

– Ну?

– Что - ну?
– грустно переспросил я, не открывая глаз.

– Квак это что?!
– возмутилась Лягушка.
– Когда долг исполнять будешь?

– Какой долг?!
– ужаснулся я.

– Супружеский!

Услышав это, я в ужасе вылетел из постели в чём был, то есть, почти ни в чём. Лбом открыл наружу двери, которые открывались внутрь, и скатился по лесенке.