– Счас все сделаем, Царевны вы наши!
– хором отозвались братья, вздохнув, послушно вставая из-за стола и направляясь к дверям.

Они осторожно взяли своих лягушек в коробках, и пошли, кивнув на прощание мрачно головами.

– А что, у них лягушки - сёстры, обе Царевны?
– спросил я.

– Это теперь всех лягушек одинаково зовут, - пояснил Обжора. Прискакала тут недавно к нам на болото какая-то лягушка заморская, говорила, что аглицкая, так наши лягушки ей обзавидовались, что она такая стройная, а та им говорит, что она стройна, как Царевна.

– Ну, мою Царевной никак не назовёшь, - возразил я.

– Ещё как назовёшь!
– уверенно ответил Буян.
– Попробуй только не назови, она тебе такое устроит!

– А ты что, тоже на лягушке женат?
– удивился я.

– Был!
– гордо отозвался скандалист.

– А почему был?
– с неподдельным интересом спросил я.

– Долгая история, - отвёл взгляд Буян.
– Печальная. Можно сказать, трагическая. Потом расскажу. Сейчас не могу, тяжело.

– Конечно, долгая!
– подал голос Ярыжка.
– Он на болоте специально цаплю подобрал, домой принес и прижил.

– Ну и что?
– не понял я.
– А при чем здесь Лягушка?

– Ну и то, - огрызнулся Ярыжка.
– Склюнула цапля его Царевну. Вот подам на него жалобу Шемяке!

– А ты молчал бы, - поднялся на ноги Буян.
– Сам на малолетней женился, распутник! Вот и помалкивай!

Он подошел к Ярыжке и перевернул кружечку, под которой оказалась совсем маленькая хилая лягушечка

Ярыжка тут же накрыл её обратно кружечкой, замахал возмущенно руками, отпихивая рыжего забияку. Буян с готовностью стал закатывать рукав на правой руке, но его остановил Медведь, и попросил:

– Ты, Буян, лучше рассказал гостю про то, как ты импортную жену себе нашёл и с болота нашего за границу эмигрировал.

– Вот ещё!
– возмутился Буян.
– Было б о чём рассказывать!

– Если бы не было о чём рассказывать, мы бы тебя и не просили, поддержал брата Вепрь.

– Ну, если не хочешь про импортную жену рассказывать, - подмигнул братьям Яшка, - расскажи про то, как ты намедни один четыре ведёрные чайника чая вприсядку выдул, а потом пошёл на улицу, стал спьяну в деревья лбом тыкаться. А потом стал кричать на деревья, что они тебе дорогу перебегают, и полез с ними драться, а потом...

– Да не тарахти ты, - остановил его смущённый Буян.
– Нашёл о чём рассказывать. Никому это не интересно, про драки всякие слушать, да про скандалы...

Буян повертел головой, и спросил:

– Эй, Медведь! О чём ты меня просил гостю рассказать?

– Про то, как ты себе импортную жену подыскал, - охотно подсказал ему Медведь, в предвкушении рассказа отодвигая миску с едой

– Может быть, не стоит?
– сделал ещё одну попытку отказаться Буян. Вы и так все про это знаете, что повторяться?

– Мы-то знаем, да вот приезжий человек ещё не знает, - показал на меня Яшка.

– Ну ладно, - поняв, что отвертеться не удастся, почесал затылок Буян.
– Если вам охота в сотый раз одно и то же слушать, слушайте. Я расскажу, мне не жалко...

Дело было осенью. Холода стояли ранние. Ну, проснулся я, как всегда, посмотрел на улицу, а там снег лежит. А мне, как назло, нужно на охоту идти, дома есть нечего. Черномор, скупердяй пузатый, перестал тогда меня кормить в долг, стал требовать шишки приносить. А как их наберёшь? За каждой наклониться нужно. Чтобы поесть как следует, нужно мешок насобирать. Пока мешок набьёшь, спина не разгибается.

Надо было за шишками ходить, пока тепло было, можно было ползком их в мешок собирать, чтобы не нагибаться за каждой. Я так и делал, когда делал. Ложился на пузо, и вперед. Только тогда тепло было. А есть хочется.

Так что пришлось на охоту идти.

Взял я лук, пошёл к Медведю и Вепрю, во временное пользование животное позаимствовать. У них собака есть, а у меня собаке нечего есть, вот у меня и нет собаки. А без собаки на болоте что за охота? Одно недоразумение. Подстрелишь птицу, потом бегай по болоту, доставай её, да ещё и отыскать в камышах нужно.

Братья собаку со мной отпустили, только сказали, чтобы я ей что-то съедобное дал, иначе она меня слушаться не будет. Я, конечно, промолчал, а про себя думаю, что если бы у меня было в доме хоть что-то съестное, фигушки кто меня на охоту в такой холод выгнал бы.

Ну, идём мы с собакой по болоту, а она всё на меня косится, всё в глаза мне заглядывает, наверное, съестное выпрашивает. Я ей и говорю, что собака - друг человека, и что она просто так должна человека слушаться, а не за кусок чего-то. Что если бы мне кто что-то съедобное дал, я бы его тоже слушался.