Утром Иса просыпается от голоса нависшего над головой отца и видит спорящего с ним Маркуса.

– Наконец-то проснулась, дуй к себе, – зло говорит До сонной девушке. – Больше чтобы я не видел, что ты спишь у него.

– Отец, отстань от нее, – рычит Маркус, не выпуская Ису из объятий.

– Это ты должен был запретить ей приходить! – кричит До, пока Иса, выбравшись из рук брата, сползает с кровати на пол. – Она девушка, ты мужчина, и вы уже не дети, чтобы спать в одной кровати!

– Она моя сестра! – подскакивает на ноги разъяренный Маркус. Зверь отца давит на его волю, пытается удержать слетающего с катушек парня, и Маркус отпускает своего, заставляя До в удивлении отшатнуться назад.

– Братья и сестры спят отдельно, у нее своя комната, – уже спокойнее говорит мужчина, видя, как наливаются кровью глаза сына.

– Ты не можешь запретить мне быть с ней, – наступает Маркус, чувствуя нарастающий шум в ушах. Впервые за девятнадцать лет его зверь так сильно беснуется, он еле сдерживается, чтобы не наброситься на мужчину. От давящей силы отца у Маркуса будто сейчас лопнут перепонки, но он все равно идёт напролом, из последних сил удерживает стену, не позволяя ему подавить его волю. Ису у него забрать нереально, и именно в эти минуты, чувствуя, как гнутся его кости и как отдаёт привкусом кипящей крови на языке, Маркус это понимает. Он отвлекается от защиты и, схватив руками голову, оседает на пол. До моментально перестает давить и на всякий случай отходит к двери. Только сейчас впервые за всю свою жизнь Маркус слышит его голос в голове, слышит три буквы, складывающиеся в одно единственное слово, набатом бьющее по вискам:

«Моя».

Иса, которая так и осталась у двери, парализованная силой зверя брата, не выпускающего ее из комнаты, одними губами просит Маркуса ее отпустить.

– Маркус, – аккуратно подходит к сыну До и опускается рядом. – Она уже взрослая красивая девушка, и ночи, которые она проводит в твоей постели, до добра не доведут. Ты ведь взрослый и девчонок у тебя уже было немало. Неужели я должен был тебе это объяснять?

Маркус поднимает глаза на хлопок двери и видит, что там, где до этого стояла Иса, пусто. Девушка бежит вниз в ванную, запирает дверь изнутри и, открыв воду, срывается на рыдания. Илона колотит дверь, требуя дочь её открыть, но сидящая на кафельном полу и размазывающая слезы по лицу Иса даже не двигается. Иса тайно влюблена в своего брата уже как три года, и об этом знает только исписанная его именем толстая тетрадь в запирающемся ящичке в комоде, которую девушка сама обклеивает блестящими сердечками и в которую каждый день пишет про время, проведенное с Маркусом. Иса знает, что влюбляться в брата нельзя и ее никто не поймет, даже сам Маркус, но ее чувства к нему с каждым днем только растут, а бороться с ними у нее не хватает сил. Больно от мысли, что ей запретили спать с тем, с кем ей снятся самые сладкие сны. Больно, что теперь долгими холодными ночами Иса не будет утыкаться носом в мощную грудь и вдыхать так горячо любимый запах грозы. Но больнее всего, что у Маркуса были девушки. Иса в свои тринадцать даже мысли такой не допускала, а Маркус о таком и думать не позволял. От него никогда никем не пахло, он никогда никого не приводил, ничьё имя не употреблял, и Иса не знала, что ее это так сильно может ударить. Там, за порогом дома, у ее брата своя жизнь, и когда-нибудь наступит день, когда он приведёт в этот дом девушку, но если Исе от одного упоминания о других больно, что же будет тогда. Она продолжает рыдать навзрыд, задыхается от слёз и неправильных чувств и не реагирует на бьющую уже чем-то тяжелым дверь маму. Иса запуталась, ей очень плохо, ее зверёк впервые поднимает голову и, скуля, забивается в угол, такой же потерянный и непонятый никем, даже своей хозяйкой. Треск, и дверь отлетает в сторону. Илона отбрасывает на пол табуретку и притягивает Ису к себе.

– Не нужно плакать, это пройдёт, – поглаживает она по голове дочь.

– Это ты сделала? – поднимает глаза на маму девочка. – Ты послала отца?

– Я думаю о тебе и твоём будущем, – утирает ее слёзы Илона. – Я хочу для тебя всего самого лучшего, и пусть сейчас ты будешь меня ненавидеть, потом ты скажешь мне спасибо.

– А если не скажу? – отталкивает ее Иса. – Ты не можешь забрать у меня Маркуса. Никто не может забрать у меня Маркуса, – опираясь о ванну, встает на ноги девочка и, утирая слёзы, идёт на выход. Двигаясь по коридору, она видит стоящего у двери в гостиную Маркуса, но молча проходит к себе.

– Белль, пожалуйста, не плачь, – прислоняется лбом к ее двери парень. – Я клянусь тебе, что даже если против меня пойдет объединенная армия всех территорий, тебя у меня никто не заберёт. Я тебя никому не отдам.

Маркус слышит щелчок и, поняв, что Иса заперла дверь, пару минут, как сорвавшийся с цепи зверь, мечется по коридору, а потом, пробив рукой дверь на кухню, идет к машине.

Иса так и сидит на полу за дверью, обнимая свои колени, и одними губами повторяет клятву, данную ей братом.

***

Жизель, которой совсем недавно исполнилось одиннадцать, почти неделю не выходит из дома. Возвращаясь домой после школы, девочка заметила, как за ней следят, и рассказал об этом Амине. Сестра запретила покидать пределы дома, пока не добудет ей метку. Амина убеждена, что она сама похитителям неинтересна, метку не носит, и сколько бы Жизель ни просила ее попробовать её для себя выбить у своего мужчины из картеля, девушка отказывается. Амина за двадцать лет ни разу не подвергалась похищению, поэтому не парится, и целью считает метку для Джиджи, которая, несмотря на такой ранний возраст, уже привлекает своей внешностью ненужное внимание. Джиджи скучает по школе, особенно по общению с Аароном. Аарон тоже скучает, беспокоится, что девочка заболела, но уговорить Кристиана пойти к ней в гости не может. Когда спустя неделю у Амины с меткой не получается, то Джиджи, не выдержав заточения, все-таки после ухода сестры на работу бежит в школу. Девочка сильно соскучилась по другу и больше давящих на нее стен не выдерживает. Счастью Аарона нет предела, мальчик на радостях угощает Джиджи чуррос, а узнав про метку, сильно расстраивается. Аарон просит Джиджи не приходить в школу, обещает, что постарается сам к ней заходить, и решает поговорить с братом.

– Чего ты нос повесил? Опять твоя Джиджи не пришла в школу? – кладёт в тарелку загрустившему брату еду уже как час возящийся на кухне Кристиан.

– Она пришла, – даже не тянется за приборами младший.

– Так прекрасно же, радуйся, – не понимает его Крис.

– Но больше не придёт.

– Почему? – садится за стол и сам парень.

– Джиджи очень красивая, – бурчит мальчик.

Кристиан перестаёт есть и отводит взгляд.

– Ее ведь продадут? – смотрит на брата Аарон.

Кристиан молча кивает.

– Она мой друг, когда я вырасту, я на ней женюсь.

– Ты слишком мал, чтобы думать о таком, – отодвигает от себя тарелку старший, у которого пропал аппетит.

– Ты ведь можешь ей помочь? – двигается ближе Аарон.

– Мне для этого надо просить, и то не факт, что мне не откажут, – Кристиан, будучи не в силах сидеть напротив ребенка, который думает, что его брат всё может, решает помыть посуду.

– Пожалуйста, у нее нет никого, кроме сестры, а та не может ничем помочь, – не сдаётся младший.