Актёр вернулся в дом. Хлопнули врата. Босоногая женщина осталась стоять посреди двора.

Улица Тихого Шелеста, Павильон Неприкаянных.

Зайдя в Павильон, Лит с порога услышал голос Магды:

— Нитки, нитки…

Глава прошёл в главный зал и увидел старушку: она сидела за столом и крутила в руках клубок белых ниток — тех самых, которые Лит вчера купил для того, что вышить глаза тряпичной куколке. Видимо, старушка опять зашла в комнату главы и украла этот клубок. Сейчас же конец ниток тянулся к букету из листьев, который был в руках Нилана. «Опять совпадение?» — подумал Лит. Подойдя чуть ближе, он громко спросил баша:

— Нашли Ванду?

Мужчина аж подскочил от неожиданности. На пол посыпались красивые сухие листья.

— Баша всё ещё прочёсывают реку, — ответил он, — но пока ничего.

— Улица Извилистая. Там тело, — буркнул Лит.

— Уже иду.

— У тебя есть не больше часа.

Баша быстро отложил букет и вышел вон. В дверях он обернулся и сказал:

— Вас искала госпожа Гелл.

Глава кивнул. Дверь задвинулась. Лит сел за стол и принялся мастерить букет. С непривычки листья сыпались на пол, но глава был настойчивее: он поднимал их и неловкими движениями ввязывал в букет. Шуршание разлеталось по всему прохладному тихому залу, который освещало всего несколько фонарей… Глава так увлёкся, что не заметил даже, как кто-то подошёл сзади. Немного подождав, этот человек прокашлялся. Глава оглянулся и увидел Хишу.

— Он ушёл за телом, — произнёс Лит, догадываясь, что она спросит.

Девушка вздохнула.

— Но просил передать это, — и глава протянул букет Хише.

Девушка улыбнулась. Глава встал, кивнул ей и спросил:

— Сэнда не заходил?

— Не-а.

Глава сходил в подвалы за верхним одеждами, оделся, потом свистнул с кухни несколько куриных ножек, покормил гиену и вышел из Павильона, размышляя: «Эган наверняка в своём постоялом дворе сидит. Я не знаю, на что способна эта тварь… Мне нужен Сэнда. Заодно узнаю, что хотела его злобная мамаша от меня». Лит спустился по ступеням. Гиена, теперь уже сытая и довольная, семенила следом.

Улица Мокрых Лепестков, Дом Лилий.

Подмёрзший Сэнда открыл глаза, зевнул и почесал нос. Послышался странный шуршащий звук. Сонным взглядом мужчина посмотрел на свои руки и увидел скомканную бумагу.

— Ба! Что это такое?

Рывком, сев на постели, он развернул бумагу и прочитал: «С головорезом разобрался».

— Великолепно! А он мог написать больше трёх слов об этом?! — возмутился Сэнда.

Он встал, мельком взглянул на распахнутое окно, в которое влетал холодный ветер, поёжился и накинул на плечи первый попавшийся плащ. Он оказался с овечьим мехом. Посмотрев на три булочки, лежащие на столе, мужчина запахнул плащ на груди и спустился вниз.

Большие прохладные залы пустовали, лишь только шёлковые занавески, разделяющие столы, легонько покачивались на сквозняке. Вдруг хлопнули входные двери. Занавески колыхнулись сильнее. В зал вошла матушка. Девушка-баша, сторожившая главный вход, накрыла правой ладонью тыльную сторону левой руки и поклонилась ей.

— Ма! Где ты была? — спросил её Сэнда.

— Я ходила за главой… Но я не нашла его в Павильоне, — ответила она, беспокойно теребя рукав и смотря то в сторону, то куда-то поверх головы сына.

«Почему она мне лжёт?» — нахмурился Сэнда.

— Сынок, — сказала матушка, заглядывая ему в глаза, — у нас тут один гость умер…

— Где? — опешил Сэнда.

Но то, что он увидел дальше, заставила его опешить сильнее: в глазах матери на мгновение вспыхнул огонёк радости. Лит давным-давно научил Сэнду различать этот блеск: сыщик с таким же восхищением смотрел на пойманных злоумышленников и рассказывал о раскрытых делах.

«Показалось?..».

Мать указала на мягкий лежак. Там лежал мужчина с выпученными глазами. Его зрачки были расширены, а губы посинели. Сэнда подошёл ближе и на всякий случай приложил два пальца к шее: пульса не было. Он потрогал его лоб: ещё тёплый.

«Он умер совсем недавно. Знакомое лицо…» — Сэнда потёр переносицу, вспоминая…

Лит молча обошёл Сэнду и встал справа от него. Сэнда тогда не сводил глаз с Магды, которая сидела в окружении юношей и вкушала вино. Вдруг он услышал грубый голос:

— Кра-а-асота моя! — пьяный детина, разливая чашу с вином, шатаясь подошёл к матушке и так смачно чмокнул, что по её щеке потекли вязкие слюни.

Матушка улыбаясь, стёрла «поцелуй» и сказала:

— Поднимайтесь наверх. Я скоро.

«Ба! Это был он!» — Сэнда хлопнул себя по лбу, а вслух сказал:

— Ма, принеси с кухни нож! Который не нужен. Я буду на заднем дворе. И перчатки!