Я нервно оглянулась на дверь. Надеюсь, Алану ничего не слышно.

– Почему вы спрашиваете?

Очень живо вспомнились слухи, которые ходили про эту… и Бастиана. Кем они были… друг для друга.

– Ходила, ходила, не отпирайся! – кончиком языка она облизала губы, и меня начало мутить. – На твоём месте я бы ни за что не упустила случая лишиться девственности с по-настоящему искусным любовником. Ах, каким он был!.. Горячим, страстным, нежным… До сих пор вспоминаю и жалею, что такой мужчина пропадает.

Я вскочила, стул подо мной противно чиркнул по дощатому крашеному полу.

Кров жарко прилила к щекам, сердце стучало в висках как сумасшедшее.

– Я… не такая дура, чтобы ходить на свидания к преступникам!..

– Ну, и как он? Всё так же хорош? – мечтательно спросила Райна, как будто даже меня не слышала.

Вот же… Я ощутила неподдельный гнев.

Бабник! Каким был, таким и остался. Наверняка, в его постели пол Ордена перебывало. У него, видимо, особая склонность к колдуньям. Я ещё больше разозлилась на саму себя, на собственную наивность. Думала, дурочка, что ты его сама привлекла… а просто в типаж попала.

Хотя… вряд ли я хоть вполовину так же красива, как Райна была тогда, если верно то, что о ней говорили. Да и сейчас в её речах ощущается эхо той самой Райны, характер уверенной в себе женщины, которая привыкла, что ею восхищаются. Яркой, заметной. Мимо такой ни один мужчина не пройдет. Если в кого и влюбляться, то в таких.

– Вы любили друг друга?

– Какие глупости, деточка! – фыркнула колдунья. – Даже если бы я и хотела чего-то подобного. Бастиана интересовало в женщинах лишь тело. Ему дела не было до таких глупостей, как чувства. Поверь, многие пытались! Многие мечтали стать будущей королевой.

– И Вы тоже хотели?

– Я? О, мне было достаточно того, что он вытворял с моим телом, - снова хищно облизнулась колдунья.

Кобелина! Гадкий, отвратительный, развратный… У меня перед глазами словно поплыла мутная пелена.

Я решила, что достаточно наслушалась этих гадостей, и развернулась к выходу.

Какая же я молодец! Выпуталась раньше, чем он разбил бы мне сердце. Ведь он не успел? Ведь правда же? Я справлюсь. Заживёт. Уже почти зажило.

У самой двери, уже коснувшись рукой округлой деревянной ручки, я твёрдо сказала:

– Это всё в прошлом. Да, я заглянула… пару раз из любопытства. Но это была ошибка. Больше не повторится.

В спину мне полетел ехидный смешок.

– Ну да, ты же правильная девочка! И никогда не совершаешь неправильных поступков. Ха!.. Как жестоки бывают правильные люди.

И я почему-то не могу повернуть чёртову ручку. В сердце закипает что-то глухое, тёмное, по-звериному тоскующее. Что-то, готовое выть и оплакивать своё несвершившееся безумие.

Наше несвершившееся безумие.

– Ты все равно придёшь к нему однажды. Снова. Но будет слишком поздно.

Я резко обернулась.

Она замолчала опять. Будто прислушиваясь к чему-то. Эта слепая колдунья, которая видела, кажется, слишком многое своими незрячими глазами.

– Уже поздно, я думаю.

И она улыбнулась, обнажив клыки.

***

Я вывалилась из душной палаты в узкий прохладный коридор, по которому гуляли сквозняки, и привалилась к стене спиной. Меня трясло.

– Мэгги! Эй, Мэгги, она тебя обидела?

Я покачала головой. Алан в два широких шага добрался до меня и взял за плечи.

– Ты… да ты же ревёшь в три ручья! Проклятье… что эта старая дрянь тебе наговорила?

Надо же… а я и сама не замечала. Как из меня выплёскивались беззвучные рыдания. Вот же дура! Кого я оплакиваю?

Поднесла ладони к лицу, коснулась кончиками пальцев щек, посмотрела на них удивлённо. И правда, мокрые…

– Нам пора… тут ничего интересного. Она сказала, искать ответы в Совином доме. Но я, конечно же, туда не пойду. Мне… не нравится это место, оно… жуткое…

Я попыталась уйти, но сильные пальцы на плечах не давали.

– Но ты же не из-за этого ревёшь. Что она сказала тебе ещё?

Жалобно всхлипнув, я повесила голову. Пальцы сжались сильнее.

– Я расспросил тут об этой Райне. Бывшая любовница Короля-без-Короны. Того, который уже десять лет гниёт в подземельях холда Нордвинг. Мой дядя неизменно плюётся, как вспоминает об этом самолюбивом придурке, вздумавшем прижать к ногтю и сделать своими слугами вольных лордов Вествинга.

Молчание. Не нахожу сил поднять на него глаза.