Махмуд, чья комната была ближе всего к коридору, первым подошел к двери, и его голос прозвучал настороженно:

– Папа, тут менты к нам! – воскликнул он, очевидно, взволнованный визитом милиции. Этот термин задел прибывших, их лица стали хмурыми – в их глазах слово «мент» звучало почти оскорбительно. Для меня же оно всегда представлялось емким определением тех, кто злоупотребляет властью. Но, не имея проблем с законом и не припоминая причин для подобных визитов, я воспринял их присутствие с явным недоумением.

Мелькнула мысль о детях, но быстро отмел ее. Махмуд никогда не был хулиганом, одноклассники и друзья уважали его, и он не давал повода для нареканий ни в школе, ни во дворе. Севара же всегда олицетворяла достоинство и скромность, и навряд ли милиция могла иметь к ней какие-то претензии.

Я быстро натянул свою спортивную форму – легкие черные штаны с белыми лампасами по бокам, удобные и не стесняющие движений, и серую футболку с короткими рукавами. На ноги надел кроссовки, к которым привык и в которых можно было бы, если что, быстро передвигаться. Одежда была повседневной и комфортной, но достаточно простой для того, чтобы не привлекать внимания – спортивный костюм выглядел вполне нейтрально, и я чувствовал себя в нем уверенно.

В прихожей перед дверью стояли три милиционера. Впереди, выделяясь своими усами, стоял сержант лет сорока с суровым и напряженным лицом. У него были густые темные усы, что делали его похожим на персонажа из старых фильмов. Сжатые кулаки говорили о внутреннем напряжении или даже готовности к агрессии – взгляд был прямой, пронзительный, будто он пытался просканировать меня насквозь. За его спиной стояли двое рядовых, оба с автоматами наперевес, со строгими, чуть каменными лицами, явно не настроенные на разговоры. Эти ребята выглядели моложе, лет по двадцать пять, подтянутые и с короткими стрижками, как положено людям их профессии. Их серьезный вид был типичен для милиции, и весь их облик словно говорил, что они здесь не ради шуток.

Увидев их у своей двери, я невольно напрягся – это была неожиданная встреча, мягко говоря.

– Чем обязан? – спросил я, искоса глядя на их оружие. Автоматы говорили о том, что визит был явно не формальным.

– Тимур Ходжаев? – спросил усатый сержант, и я заметил, как его руки судорожно сжались в кулаки, словно он собирался врезать. Только я не боялся его – в свое время прошел достаточно серьезную школу, чтобы суметь за себя постоять. Но откуда такая враждебность? Мы с ним раньше нигде не пересекались и не имели поводов для ссоры. У него в глазах была смесь подозрительности и напряженности, словно он привык иметь дело с уголовниками, а не с интеллигентами. Видимо, профессиональная деформация – раз он милиционер, то видит угрозу в любом человеке.

– Он самый, – спокойно ответил я.

– Ваш паспорт! – рявкнул сержант и с подозрительным блеском в глазах вытянул руку. Казалось, для него моя спокойная реакция была почти вызовом, словно он ожидал от меня что-то иное.

«Паспортный контроль? – подумал я с недоумением. – Проверка прописки? Но почему с автоматами и почему начали с меня, а не с соседей снизу?»

В это время на пороге спальни появилась моя супруга Индира. Ей было около сорока, с тонкими, благородными чертами лица, нежными глазами и добрым, но в этот момент встревоженным взглядом. На ней был легкий домашний халат, а голову она быстро прикрыла платком. Она всегда была спокойной и приветливой, но сейчас вид у нее был испуганный – непрошеные гости у нашей двери, да еще и вооруженные, выглядели грозно.

– Принеси мой паспорт, – попросил я ее. Индира кивнула и, через минуту, вернулась с документом. На всякий случай захватила и свой – кто знает, вдруг милиционеры проверяют всех.

Сержант взял мой паспорт, зеленую книжицу с данными о моей личности, и долго всматривался в фотографию, потом вновь переводил взгляд на меня. Он держал паспорт, словно это был какой-то тайный документ, и изучал его с такой глубиной, как будто листал страницы Уголовного кодекса, а не мои сухие данные.

Наконец, он решительно закрыл паспорт и, как выразился бы Маяковский, «дубликатом бесценного груза» засунул его в нагрудный карман. Его лицо стало ещё серьезнее, если это было возможно.

– Вам следует пройти с нами, – произнес он твердо, но не спеша объяснять причину.

– Куда? – встревоженно спросила Индира, вставая за моей спиной. Ее голос звучал тихо, но в нем явно звучали страх и непонимание.

– Куда следует, – коротко ответил сержант, сжимая кулаки, как будто собирался меня ударить. В это время стоящие рядом милиционеры щелкнули пальцами по автоматам, что было явным намеком: спорить бессмысленно. Я понимал, что такой подход только подливает масла в огонь, и лучше не провоцировать их еще больше, поэтому спокойно сказал:

– Хорошо, только переоденусь…

– Это не обязательно, – прервал меня сержант. – Вы не в ресторан едите, не на свидание…

– Свои свидания я уже отсвиданил, – сердито произнес я. – Но раз я должен следовать за вами, то, извините, я переоденусь. Вы мне не отец и не начальник – я сам знаю, в каком виде могу выйти на улицу…

Несмотря на гневные возгласы милиционеров, я уверенно пошел в свою комнату. Необходимо было привести себя в порядок, поэтому я неспеша надел джинсы, легкую рубашку, а затем вернулся в прихожую и напялил кроссовки.