– Гм, – отозвался я с сомнением. Я не возражал – просто не понимал, какое это имеет отношение ко мне. Но Каюмов не останавливался.

– После изгнания Самаэля из Эдема, Господь изменил облик Венеры. Он обрушил на неё солнечные протуберанцы и лишил её магнитного поля. В результате планета так сильно разогрелась, что океаны испарились, оставив пустынный, выжженный пейзаж. Водяной пар Венеры унесло в открытый космос под действием солнечного ветра, а ныне планету окружают облака серной кислоты. Атмосферное давление на Венере – в 92 раза больше, чем на Земле, температура достигает почти пятисот градусов по Цельсию, что даже превышает температуру поверхности Меркурия, хотя Венера от Солнца дальше. Парниковый эффект, создаваемый плотной углекислотной атмосферой, превратил её в настоящий Ад. Так что Геенна Огненная, как и говорили пророки, не на Земле, а на Венере. Именно там теперь находится резиденция Самаэля и его падших соратников. Там, где невозможна человеческая жизнь…

Каюмов остановился, чтобы дать мне осмыслить его слова. Я только тяжело вздохнул, потрясённый таким необычным толкованием природы Венеры.

– Именно туда Господь сказал: «Отыдите от меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и аггелам его». – Он процитировал строки из Евангелия от Матфея, при этом ударив по слову «аггелам», видя моё удивление.

– Аггелы? – переспросил я, недоумевая.

– Да, это более точное произношение, – пояснил он. – Хотя привычнее нам стало говорить «ангелы». Исаия так писал: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своём: «взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней».

Эти строки, произнесённые Каюмовым негромким голосом, буквально звенели в ушах, словно доносились откуда-то издалека, из другой эпохи.

Я внимательно слушал и не перебивал, хотя сомнения разъедали меня изнутри. Интерпретация астрономических фактов через призму религиозных мифов была для меня чем-то совершенно новым. Все мое научное естество протестовало, хотело рассмеяться или вставить саркастичное замечание, но я сдержался. Каюмов всё же заслуживал уважения. Да и его напарник Ибрагимов, ученый до мозга костей, тоже повернулся к мистике и вере, оставив за спиной научный атеизм. Пожалуй, у каждого свой путь – кто к Богу, а кто, возможно, к ереси.

Но когда он процитировал пророка Исайю, что-то зацепило меня. Эти строки я уже слышал, давно, на борту подлодки от моряков. Сидя в тёмном отсеке, я часто смотрел на Венеру, мерцающую над горизонтом, словно маяк во тьме – тогда она казалась мне символом надежды и ускользающего покоя. Теперь я снова слышал этот же библейский текст, но в совершенно новом контексте.

Не сдержавшись, я тихо произнес рубаи Омара Хайяма:

«Ад и рай – в небесах», – твердят ханжи,

Я, в себя заглянув, убедился во лжи:

Ад и рай – не круги во дворе мирозданья,

Ад и рай – это две половины души».

Профессор Каюмов удивленно взглянул на меня.

– Тимуржан, вы знаете рубаи великого Хайяма?

– Я знаю не только его рубаи, – отмахнулся я, краем глаза глянув на часы. Было уже половина десятого вечера. Пора было уходить: на улице уже стемнело, и звезды светили ярче обычного. Луна освещала город мягким, приглушённым светом, фонари разрезали тьму, а свет фар переплетался, будто шпаги фехтовальщиков. Сквозь открытое окно доносился тополиный пух, вызывая аллергическую реакцию у кого-то в комнате – послышалось приглушенное чихание.

– Вы сами ответили на вопрос вечности, – тихо произнес Каюмов. – И зло, и добро, ад и рай находятся внутри нас. Но есть силы, которые мечтают о мире однополярном, где ночь и тьма будут властвовать во всей Вселенной…

– Вы говорите то же, что я слышал от Бекзода Хисамиевича, но я не понимаю, о чём вы! – с отчаянием воскликнул я.

Каюмов снова усмехнулся, и взгляд его устремился куда-то за пределы комнаты, как если бы он хотел разглядеть далёкие просторы космоса.

– Тогда перейдём к Марсу. Современные марсоходы и спутники собрали достаточно данных, чтобы подтвердить, что более трёх с половиной миллиардов лет назад там существовали условия, схожие с земными. Четвёртая планета Солнечной системы, по массе всего 10,7% от Земли, получила своё имя в честь римского бога войны Марса, которого греки называли Аресом. Но по мнению некоторых специалистов, это имя стоит за Архангелом Михаилом, командующим Армией Эдема и соперником Самаэля. Михаил и Самаэль когда-то были близкими друзьями, – добавил Каюмов, – и в честь Михаила Самаэль назвал эту планету, расположив её после Земли. Но их дружба обратилась в вечное противостояние. С тех пор они стали врагами, стремящимися уничтожить друг друга. Смерть им недоступна, но они могут причинять физический вред, мешать друг другу на всех уровнях. Этим они, по сути, и заняты по сей день.

Я слушал Каюмова, совершенно зачарованный его рассказом, и в голове невольно рисовались образы великой битвы, разворачивавшейся в ледяной тишине Марса. Всё, что мне казалось пустым мифом, оживало на его словах и словно подчинялось неведомым законам космоса. Профессор говорил об этом с какой-то странной смесью гордости и горечи, будто сам переживал эту далёкую эпоху – или, может быть, ощущал её тени, пронёсшиеся через бесконечные пространства и застывшие в марсианских кратерах и долинах.

Когда Каюмов извлёк из шкафа массивный атлас Марса и раскрыл его, я почувствовал острое возбуждение. Листы атласа, отражающие суровые марсианские ландшафты, были потрясающе детализированы. Каюмов указал на огромный разлом, зигзагообразно прорезающий поверхность планеты, – Долину Маринер. Изображение каньона занимало несколько страниц, захватывая дух своей мрачной грандиозностью.

– Вот, Тимур, удар меча Михаила, – торжественно произнёс Каюмов, медленно водя пальцем по этому шраму. – Только представь: эта долина, длиной в четыре с половиной тысячи километров, простирается на четверть окружности Марса. Местами её ширина достигает двухсот километров, а глубина – до одиннадцати километров. Это десять раз длиннее и семь раз глубже Великого каньона на Земле! Удар меча Михаила не просто оставил след – он навсегда изменил планету, забрав у неё атмосферу, воду и жизнь, оставив пустынные равнины, покрытые трещинами и кратерами, мёртвые вулканы. Этот удар уничтожил то, что когда-то было даром Самаэля.