Книга Уэллса, где марсиане вторгались на Землю, передавала атмосферу страха перед неизвестным, а Казанцев со своей научной фантастикой пробуждал мечты о контакте с иными цивилизациями. Я листал страницы, чувствуя, как внутри крепнет желание исследовать далекие миры.

Каюмов, глядя на меня с одобрением, продолжил:

– Видите, ваши увлечения не случайны. А знаете ли вы, кто такой Самаэль?

– Нет, не слышал, – признался я, пытаясь понять, куда он ведёт.

– Это ангел, особый ангел, след которого остался и на Небесах, и на Земле, – сказал Каюмов, его голос приобрёл торжественную глубину. – Согласно пророчествам Иезекииля и Исаии, он был херувимом, а может быть, даже серафимом, что приближает его к самому Создателю. Самаэль был печатью совершенства, венцом мудрости, обитал в Эдеме среди огненных камней… Что, Тимуржан, смущает библейский тон моего рассказа?

Я почувствовал, как во мне вспыхивает любопытство, почти против воли.

Я насупился, напрягаясь от натянутого сочетания религии и астрономии.

– Если честно, – протянул я осторожно, – да, раздражает.

Каюмов кивнул, будто ожидал такой реакции, и продолжил, не обращая внимания на мой скептицизм:

– Я буду краток. В Солнечной системе существовали три планеты земного типа – Венера, Марс и, конечно, Земля. Только на одной из них осталась жизнь. Ученые считают, что более трёх миллиардов лет назад на остальных тоже могла быть жизнь, но по неким причинам она исчезла. И гипотезы на этот счёт самые разные. Я расскажу вам одну из них – теологическую, но основанную не только на священных текстах.

Сказав это, он достал старую книгу, переплетенную плотной тканью, на которой красовалась гравюра. На изображении был змей с двенадцатью крыльями, величественно тянущий за собой целый ряд планет. Я разглядел Землю, Венеру, Марс, Сатурн и Уран, парящих вокруг змея, как звёзды. Скан рисунка перенесли на современную бумагу, но линии, выгравированные на странице, всё ещё сохраняли оттенок древности. Лица богов и титанические фигуры на заднем плане, слегка смазанные временем, словно наблюдали за происходящим с молчаливым интересом.

– Что это? – спросил я, морщась от смутного ощущения тревоги, исходившей от рисунка.

Каюмов ответил, его голос приобрёл тихую, почти мистическую интонацию:

– Согласно апокрифам, Солнечная система и эти три планеты были созданы Самаэлем – ангелом высшего порядка, титаном, о котором позже слагали мифы. В греческой мифологии его называли Гиперионом, «сияющим богом», дословно – «идущим наверху», то есть по небесам. На некоторых изображениях Самаэль представлен как змей, что символизирует его способность принимать облик рептилий, а также… – профессор замялся, – то, что однажды он соблазнил человечество в Эдеме. Но к этому мы вернёмся позже. Его цель состояла в создании миров для ангелов, которых оказалось слишком много, чтобы вместиться в Эдеме. По некоторым источникам, их было около 90 миллионов.

– Девяносто миллионов? – переспросил я в замешательстве.

– Так говорят древние тексты. И хотя Венера считалась его любимым творением, он создавал её для себя и своей жены. Вы ведь знаете, что Венера – вторая планета Солнечной системы, она совершает оборот вокруг Солнца за 224,7 земных суток? Лучшая видимость Венеры приходится на период незадолго до восхода или сразу после заката Солнца. Потому её называли Вечерней и Утренней звездой, или Денницей. Со временем это имя стало ассоциироваться с самим Самаэлем. Да и Люцифером он стал в определённых кругах – «Носителем света», покровителем Востока.

– Востока? – озадаченно переспросил я, чувствуя, как его слова цепляются за воспоминания.

– На востоке Эдема было посажено Древо жизни и познания. Самаэль, ангел и титан, охранял его, – пояснил Каюмов.

Услышав это, я резко встал, не веря собственным ушам. Эти истории, похожие и в то же время чуждые мне, я уже слышал от Бекзода Хисамиевича и старого мичмана Ивана Корветова – только изложены иначе, проще, без такой мистической глубины. Мне они тогда показались пустыми разговорами, чем-то вроде историй соседа, с которыми я не особо считался. Но теперь, когда Каюмов пересказывал их заново и добавлял древние связи с мифами, я словно смотрел на всё под новым углом. Слова профессора проникали сквозь привычные стены скепсиса, зарождая во мне почти болезненное ощущение – как будто вдруг оказались правдой древние мифы, на которые раньше я смотрел лишь как на забавное чтиво.

Каюмов продолжал рассказывать, и мне всё сильнее казалось, что стою на пороге неизведанной вселенной, полной древних тайн, о которых говорят одни и те же слова, но теперь я воспринимаю их иначе – с неясным трепетом и даже страхом перед тем, что могу открыть.

Каюмов вздохнул и внимательно посмотрел на меня, словно собирался еще раз подчеркнуть значимость своих слов.

– Вот именно, Самаэль – это первое имя Сатаны, а «Сатана», как написано в пророчестве Исаии, означает «Светоносный». Это имя стало привычным для людей, которые также называют его демоном, тёмным ангелом, падшим ангелом, мятежником, князем тьмы. Но среди ангелов, и врагов, и соратников, его называют по-другому – его собственным именем. Поэтому и я буду употреблять его имя при разговоре с вами – Самаэль.

– Самаэль… – пробормотал я, пока Каюмов продолжал.

– Евреи называли его «малах а-мавет» – Ангел Смерти. В «Каббале» его считают главным правителем Пятого Неба и одним из семи регентов мира. В «Ялкут Шимони» он упомянут как ангел-хранитель Исава, а в «Мишне» – как ангел-хранитель Эдема. В каббалистических трактатах он также носит титул князя злых духов, воплощающих человеческие пороки. Имя Самаэля иногда путают с Камаэлем, архангелом Божиим, чьё имя означает «Тот, кто видит Бога». Но Самаэль, – его взгляд стал сосредоточенным, – он один из семи архангелов, среди которых Анаэль, Гавриил, Михаил, Орифиил, Рафаил и Захариил.