— Да.

— Зачем? — с интресом спросил Яромир.

— Он умирал от магического истощения, — спокойно ответила Марена, — и не успевал добраться до Гильдии Магов в Рейнвесте.

— Он тебя принудил его исцелить?

— Нет, — твёрдо ответила Марена.

— Что тебя с ним связывает? — безэмоционально спросил Яромир.

— Затрудняюсь ответить, — это было единственное, что она могла честно сказать в данной ситуации.

— Что ещё ты считаешь важным сообщить?

— У меня и мистера Берегдеса есть предположение, что Душа Древа Мира очнулась. Однажды на рассвете он увидел столб света на месте Главных Пиков Дремира. В центре столба зародился клубок молний. Затем молнии разбежались по всему стволу и по всей земле на неопределенный радиус. Есть предположение, что молнии реагируют на частицы Пепла в живых существах и в неживых объектах. Одна из молний поразила мистера Берегдеса. Через три для это привело его к полному магическому истощению. Он пришёл к нам за помощью. Вода из Каанно-Таны помогла лишь временно. Когда я его исцеляла, его Сосуд был полностью пуст, а стенки Сосуда были в трещинах. Исцелить трещины мне не удалось. После удара молнии у мистера Бергдеса были видения: предположительно, эпизоды из его жизни до крушения Древа Мира, во время крушения и после. Во время видений он носил имя Мирияр. Это всё.

— Ты свободна, — сказал Яромир.

Марена лёгким кивком головы попрощалась с Яромиром, развернулась и вышла из зала Совета.

На улице было темно. Холодно.

Она шла к себе домой. Там было темно. Холодно.

На душе у Марены было темно. Холодно.

«Я положилась на тебя. Надеюсь, ты выжил».

Часть 5

Глава 6. Хвалю

Марена

Марена вышла за окраину Яренки и пошла по тропинке через Священный Лес. Вскоре она свернула с основной тропинки и стала углубляться в чащу, пока не вышла на небольшую поляну. У края поляны росли берёзы. Марена подошла к одной из них и обняла её, прижавшись щекой к шершавому стволу. Обняла, как обнимают мать. И в тот же миг мир вокруг вспыхнул белым сиянием. Белыми искорками.

«Здесь только свои, — улыбнулась Марена увиденному. — А я тебя вижу…»

Дерево наполняло её на две трети заполненный Сосуд новой живительной силой. Русые прядки исчезали из её волос, и они снова становились серебристыми — искрящимися на солнце, как снег зимой. Ведь не зря она носила своё «зимнее» имя — имя, которое получила на Обряде Имянаречения в двенадцать лет, когда была ещё уверена, что станет Жрицей-Целительницей.

«А я тебя вижу», — мысли Марены текли невидимыми ниточками к яркой белой точке посреди Яренки — неунывающей точке. Это радовало Марену ещё больше, чем целебная сила Священного Леса.

Марена наполнила свой Сосуд до краёв и пошла к Яромиру. Он просил её сегодня зайти.

На столе стоял всё тот же самовар. Всё так же дымился чай. Всё так же манили душистые пряники. Яромир пил чай. Марена последовала его примеру и пригубила немного чая.

Яромир поставил чашку, улыбнулся и заговорил первым:

— Ну, рассказывай, как тебя угораздило пересечься с графом Нерроном, да ещё и в живых остаться?

Марена поняла, что сейчас её спрашивает её дедушка, а не Старейшина Яренки, и рассказала так, как бы она рассказала дедушке: со всеми подробностями, но без тайных переживаний.

— Я и сама не до конца понимаю как, — честно призналась Марена. — Лучше я расскажу с самого начала всё, как было. Может, тогда мне и самой станет немного понятнее.

Яромир кивнул, и Марена начала свой рассказ…

Марка я догнала в пустыне, недалеко от границы Пожарища. Узнала имя. Дальше мы пошли вместе до Мирты. Там он меня отблагодарил за спасение его от голодной смерти в пустыне и выдал рекомендательное письмо в любую Гильдию Магов Весталии. Письмо я взяла, мы попрощались… А про второй вопрос я вспомнила на утро следующего дня, когда разыскивать Марка было поздно… Да и решила, что бессмысленно, ведь сначала надо было найти Факел.

Я ушла дальше по дороге вглубь Весталии. Наткнулась на девушку в беде, помогла ей. Она отблагодарила меня и приютила у себя дома, всячески помогала мне освоиться в новом и незнакомом мире.

Марена замолчала и задумалась. Яромир не перебивал и продолжал внимательно слушать и пристально разглядывать девушку. Марена вынырнула из своих мыслей и продолжила:

Знаешь, сейчас я понимаю, что если бы не та девушка, Лили, я бы могла здесь сейчас и не сидеть, а до сих пор безрезультатно бродить по миру в поисках Факела. Она мне показала, что не все чужаки — бессердечные сволочи и негодяи, что среди них есть сердечные и душевные люди. Как у нас. Просто с другой Традицией. Правда, впервые я об этом задумалась, когда пообщалась с Марком, а потом… Потом мне было с кем его сравнивать. Хороших мужчин на левом берегу я встречала мало.

С Лили я жила на втором этаже маленькой лавки её бабушки. Туда однажды пришёл Орэн. Я только здесь узнала его фамилию, а что он гвардеец графа Неррона лишь неделю назад. Я буду его называть Орэном.

Тогда он пришёл и каким-то непонятным образом затесался третьим в нашу компанию с Лили. Я долгое время не могла понять, кто ему нужен: я или Лили. Сейчас я это проговариваю и понимаю, что я. Что, скорее всего, его послал граф Неррон, чтобы следить за Марком, а Орэн следил за мной, так как знал, что я общалась с Марком. Наверное, он думал через меня выйти на Марка… Но тогда я об этом и не догадывалась.

Однажды Орэн пришёл в лавку окровавленным, с ужасом в глазах, упал в обморок и забился в конвульсиях. Я его тогда не исцеляла, не подумай!

Марена посмотрела на дедушку — тот одобрительно кивнул: мол, продолжай.

Ты же знаешь, я не могу пройти мимо раненого, если он не враг. Орэн тогда для нас с Лили уже был хорошим знакомым. Я перевязала его раны и впервые поняла, что он не тот, за кого себя выдавал всё время нашего знакомства — он воин, а не обычный человек. Потом ещё и оказалось, что он чародей — очень сильный чародей, но я не знаю, что у него за чародейство.