Бабушка Лили нам сказала, что у Орэна, как они говорят, «магическое истощение» и посоветовала отправиться в ближайшую Гильдию Магов. Она поделилась с Орэном живой водой, ему полегчало — он пришёл в себя.

Марена виновато посмотрела на дедушку.

Ты же знаешь, что я не могу пройти мимо того, что «сломано». Починить я его не имела права, но решила помочь доехать туда, где могли это сделать. Мы поехали вдвоём в Гильдию Магов. По дороге он рассказал мне про свои сны, про Мирияра. Тогда я впервые задумалась: «Может, он свой?»

До Гильдии было ехать далеко — две недели. За пять дней до окончания путешествия я поняла, что он не доедет — он умрёт.

Марена решительно посмотрела на Яромира.

Я не буду оправдываться и говорить, что я его исцелила, потому что поверила, что он свой. Я об этом тогда не думала. Я просто спасала жизнь чужаку. Запрет я нарушила, но я его лишь исцелила — не более того.

До Гильдии мы доехали — там Орэна вылечили.

Тогда же я и поняла, что пора возобновлять активные поиски Факела. Я вступила в Гильдию на месяц и получила доступ к их Библиотеке. Среди книг общего доступа я, конечно, про Факел ничего не нашла, зато узнала, что Пожарище — дело рук графа Неррона. А через несколько дней — что Орэн его гвардеец, и у него есть срочный приказ доставить меня в Летающую Крепость.

Я согласилась поехать — мне было интересно взглянуть в глаза человеку, убившему наших родичей и уничтожившему Священный Лес. Но! Я знала, что у чужаков-воинов есть понятие «Долга Жизни», и обменяла Долг Жизни Орэна на свой успешный побег из Крепости. Правда, не пригодилось — графу я была нужна живой, чтобы через меня отправить послание в Дремир.

Марена гордо посмотрела на Яромира.

Эту услугу я продала дорого, в лучших традициях левого берега, за информацию про Факел. Граф Неррон даже согласился и выдал мне тот конверт.

А вот дальше я понять не могу…

Марена с сомнением на лице посмотрела на Яромира.

Дословно — граф сказал Орэну: «Возвращайся, когда оплатишь Долг Жизни». Со слов Орэна, это значит, что граф его отпустил со службы. Но я не могу понять — зачем? Какое дело графу до каких-то долгов какого-то гвардейца? Разве что, чтобы это использовать и к нам подослать шпиона. Но эта версия настолько очевидна, что однозначно неправдоподобна.

Отвечая на твой изначальный вопрос…

Сомнение ушло из взгляда и голоса Марены, и она продолжила твёрдо:

Я считаю, что графу Неррону вдруг понадобился дремирянин-посланец, а я попала в его поле зрения из-за того, что общалась с Марком и Орэном. А вот выпустил он меня только ради послания. Думаю, он хотел передать что-то очень важное для него. Иначе даже Орэн вряд ли бы смог помочь мне сбежать. Мне кажется, что если бы граф ему тогда приказал, Орэн бы убил меня на месте, и никакой Долг Жизни бы мне не помог. Я видела своими глазами, как граф приказал Орэну меня остановить, когда я вышла за границы и наговорила лишнего. Я чувствовала остриё его клинка на волосок от моей шеи. Но всё обошлось.

Марена снова виновато посмотрела на дедушку.

Мне до сих пор сложно сказать, кого я привела к нам домой. Я не пойму, на чьей он стороне. Прости меня.

Марена замолчала и опустила глаза в стол.

— Это всё, что ты хотела рассказать, Мареночка? — по-доброму спросил дедушка.

Марена снова посмотрела дедушке в глаза и твёрдо ответила:

— Всё.

— Долг Жизни, говоришь? — усмехнулся дедушка. — Что дальше планируешь делать?

— Искать Факел и Марка, как мне было должно.

— Сама? — с интересом спросил дедушка.

— Сама, — твёрдо ответила Марена.

— А как же твой попутчик? — снова поинтересовался дедушка.

— Он должен принять решение сам, — твёрдо сказала Марена.

Лицо Яромира сделалось серьёзным.

— Хвалю, — твёрдо сказал Яромир, и Марена поняла, что теперь он с ней разговаривает, как Старейшина Яренки. — Держи.

Старейшина Яромир отдал Марене нераспечатанное письмо с одной печатью.

— Благодарю.

— Если у тебя есть ко мне просьбы, самое время спрашивать, — Яромир снова по-доброму улыбнулся, как улыбаются дедушки, общаясь с любимыми внучками.

Марена отвела глаза в сторону и сказала:

— Просьб нет.

Лицо Яромира снова сделалось серьёзным, и он приказал:

— Тогда отправляйся в путь, но не ранее, чем через неделю.

— Слушаюсь.

Марена вернулась домой, уселась на лавку у окна и распечатала письмо.

То, что она там прочитала, её обрадовало втройне, а все эти три радостные новости сводились в одну точку — точку на карте под названием Мирта.