– Бедняжка, – тихо говорю я ему. – Невесело, когда тебя все время держат взаперти. Ждешь, что тебя кто-нибудь выпустит?

Ты опускаешь руку, поворачиваешься ко мне и некоторое время молчишь. Делаю вид, что не замечаю твоего взгляда, но от его тяжести у меня покалывает затылок. Мне хочется крикнуть: «Что? Что ты такого увидел?» – однако я боюсь услышать ответ. Я всегда старалась открывать миру как можно меньше своих мыслей. Но сейчас, похоже, это не имеет значения. Ты понимаешь, каково у меня на душе – особенно в той ее части, которая мне не нравится. И хочешь, чтобы и я об этом узнала.

– Мы все еще говорим о лошадях? – спрашиваешь ты, когда молчание затягивается, став неловким. – Насчет «кто-нибудь выпустит».

Твой хрипловатый голос, разбивший тишину, меня слегка тревожит. Изображаю веселую улыбку, хотя осознаю, что мне это плохо удалось. И все же продолжаю притворяться.

– Конечно, о лошадях! О чем же еще? – Затем делаю шаг в сторону, быть может, слишком порывисто, и подхожу к денникам на противоположной стороне. – Идите сюда, покажу вам свои подарки.

Ты встаешь рядом, продолжая рассматривать мое лицо. Ты явно хочешь расспросить меня подробнее, но как будто боишься, что я испугаюсь и сбегу. В этом ты прав. Я могла бы.

– Это Крекер Джек Прайз, – говорю я, указывая на гладкого темно-гнедого жеребца с лучистыми глазами и тонкой белой полоской вдоль морды. – Он родился в тридцать девятом году, а это значит, что по лошадиным меркам он все еще ребенок.

– Красивый.

– Правда же? Тренеры говорят, он станет чемпионом. Сообразительный и с блестящей родословной. Его отцом был Темный Выскочка из Лексингтона, он хорошо зарабатывал, пока ему не пришлось уйти из спорта из-за оскольчатого перелома.

Ты выглядишь впечатленным.

– А я-то считал вас новичком. Со всем этими терминами вы кажетесь профессионалом.

Твоя похвала мне приятна. Улыбнувшись, чувствую себя немного увереннее.

– Я ведь говорила вам, что много читаю.

– Он, по-моему, относится к вам более сдержанно, по сравнению с остальными.

– Лошади не похожи на людей. У них не бывает любви с первого взгляда. Для установления связи требуется время. С Ниппером и Бонни Герл я, можно сказать, вместе выросла. Они были как домашние питомцы. А вот со скаковыми лошадьми все иначе. Это, скорее, спортсмены, а не товарищи. К тому же пробудут они здесь недолго. Их привезли для знакомства и воспитания.

– Для воспитания?

– Их учат реагировать на команды, привыкать к седлу. Но это только начало. Когда они подрастут и смогут обучаться на скаковом кругу, их переведут в Саратогу.

– К лошадям Тедди?

Я замираю, встревоженная тем, что снова всплыло его имя.

– Да, полагаю. Крекер Джек будет готовиться зимой и весной и, надеюсь, следующим летом начнет участвовать в гонках двухлеток.

Ты проходишь дальше, чтобы заглянуть в последнюю кабинку.

– А как зовут эту красавицу?

Смотрю на каштановую кобылку с точеной мордой и идеально симметричными белыми «носочками», и правда красавицу, несмотря на ее далеко не гламурную родословную, и чувствую новый укол вины.

– Не знаю, если честно. Я еще не подобрала имя. Тренеры не сулят ей славное будущее, но мне она кажется многообещающей. По крайней мере, я на это надеюсь. На данный момент я зову ее Маленькая Девочка. Не оригинально, но сойдет, пока она не получит официальную кличку. Правда, мне нужно поторопиться и поскорее принять решение.

– Есть какой-то срок?

– Выбрать кличку чистокровному скакуну – большое дело. Есть множество правил, которым нужно следовать. Например, в имени должно быть не более восемнадцати символов. И это целый процесс. Вы представляете жокей-клубу шесть кличек в порядке вашего предпочтения, а последнее слово остается за ними.

– Разве это справедливо?

– Таковы правила. Я склоняюсь к кличке Свит Ранауэй. Не факт, что одобрят, но пока что это лучший из вариантов.

У тебя странное выражение лица. Ты слушаешь меня с таким напряженным вниманием, что мне хочется отвести взгляд.

– Назовите ее Обещание Белль, – вдруг предлагаешь ты.

– Обещание Белль?

– Вы же сказали, что она многообещающая.

– Да, но кто такая Белль?

– Вы. – На мгновение ты опускаешь глаза, почти смущенно. – Так я мысленно назвал вас, когда мы впервые встретились. В тот вечер вы были первой красавицей бала. Хотя, подозреваю, вы красавица любого бала и в любой вечер. Во всяком случае, с тех пор я думаю о вас именно так.