[Подбородок выше! Плечи расправь!]

[Достала! Сколько можно-то?!]

[Столько, сколько потребуется. Руки у талии держи, не самолёт сажаешь! Знаешь, как меня бонны муштровали? Да я спала по стойке смирно! На-ле-ВО!]

Чувствую себя рыбьим пастухом, хи-хи-хи.

Рабочий день кончился, город завалился на бок, протяжно зевнул, его глаза застлала сонная пелена. Людей на улицах было мало. У пристани я взяла «компаньонку» под руку и замедлила шаг. Леди не бегают.

— Что за чудесный вечер, — нежно произнесла я, создавая атмосферу непринуждённой светской беседы.

— А-ага, мы… просто гуляем, — постаралась подыграть рыбина.

В этом спектакле не было особой нужды. Рядовому моряку, что шевалье, что лорд — всё одно. Моей задачей было научить Хокори.

— Ах, дорогая, вы ведь знаете, как я люблю парусники? Их величие восхищает.

Акула вопросительно покосилась на меня, а затем окинула взглядом округу. Давай же, пойми мой намёк!

— О да, корабли… красивые, они такие… деревянные. Здесь, как раз есть один, не хоче… не хотите ли взглянуть ближе, мисс?

Отлично! Молодец!

— Прекрасная мысль, так и поступим.

Портовые грузчики, подобно муравьям, бегали туда-сюда возле стоявшего на якоре одинокого брига. Боцман что-то хрипло кричал, матросы тянули канаты, ничего примечательного…

— Шевелись, скотина!

Прежде, чем я сумела «переварить» слова, долетевшие с палубы, а щелчок бича растворился в гомоне рабочих, мои руки сжали локоть Хокори. Усиления тела едва хватило, чтобы удержать Селёдку на месте. И знаете, я впервые её не виню.

Вниз по трапу спускался акулин, закованный в цепи. За ним, мусоля плеть, шёл погонщик. Соплеменник моей спутницы выглядел… плохо. Его светло-серая кожа была усеяна глубокими шрамами, несколько плавников вырваны с корнем.

Воительница зарычала… я и вообразить не могла, что человеческое горло на такое способно! Девушку всю трясло. «Тиски», которыми она себя сдерживала… невозможно представить! Благо нас с людьми разделяла добрая сотня метров.

[Умоляю, тише! Мы обязательно его спасём, клянусь!]

Хокори сделала несколько глубоких вдохов, разжала кулаки и одарила меня убийственным взглядом.

[Его спасёшь ты. Покажи, на чьей ты стороне.]

[Я на стороне свободы и справедливости! Эфия, пусть спутники отслеживают пленника с орбиты.]

[Принято.]

Акулин нёс на своих богатырских плечах пивную бочку. Похоже, они направляются в какой-то кабак. Железка успел составить карту города. Его вычислительный гений предскажет маршрут цели точнее любой гадалки. Принцип нестационарности в действии! Прижмём погонщика вдали от напарничков.

Мы скрылись в переулке. Самим следить за ними избыточно: сбежать от небесного ока смертным не суждено. Да и Селёдку лучше лишний раз не провоцировать.

* * *

Астра:

Звон цепей колыхал холодный воздух. Акулин шёл, пыхтя переставляя ноги. Окна домов на эту улочку не выходили — идеальное место для засады!

— Живее, уродец, еле плетёшься! Послал же Господь работничка! — Крики надзирателя сопровождались беспрестанным свистом хлыста.

При ближайшем рассмотрении выглядел самец ещё хуже: белки глаз стали серыми, чешуйки (там, где они ещё остались) почернели. Казалось, он вот-вот рухнет замертво. Доковыляв до нагромождения ящиков, за которыми мы прятались, дракон-акула и вовсе встал.

Как человек ни старался, раб не реагировал. Да и мог ли? Поняв, что это мой шанс, я высвободила ауру и выскочила из укрытия.

— Ты ещё кто… кхак!

Волшебная рука сжала горло рабовладельца.

— Меня послал Всевышний, дабы вершить правосудие! — гордо объявила я.

На этом мой запал кончился. Свой план я продумала ровно до этого момента.

— Убей его! — Сзади меня возникла Хокори.

У…бить? Кхм, да, логично, но… своими руками? Мы ведь уже победили, нет?

— Сделай это! Отомсти за моих родных! — наседала воительница.

Оборвать жизнь… такую хрупкую… такую… ничтожную под натиском магии… Губы погонщика дрожали, глаза застыли в немой мольбе. Может… оглушим и…

— Убей! — рявкнула мне на ухо рыбина.

[Боюсь, у нас нет выбора, офицер. Очнувшись, этот человек пойдёт жаловаться в гильдию чародеев. Расследование — помешает вашей миссии.]