Скрепя сердце, я достал из внутреннего кармана аккуратно завёрнутый в платочек гребень, и меня попросили подождать снаружи.

Время тянулось мучительно, я места себе не находил! Когда моё терпение было на исходе, мимо прошёл какой-то бродяга, сунув мне мятую бумажку с одной единственной надписью: «Альбергар».

* * *

Астра:

Ой-ёй-ёй… Похоже, просыпаться с дикой головной болью входит у меня в привычку. Хотела я перевернуться на другой бок и спать дальше, но рядом кто-то громко пыхтел! А ещё… кх, чем-то нестерпимо воняло! Продрав глаза, я увидела, как Селёдка отжимается на одной руке в центре комнаты. Куда нас занесло?

— Горазда же ты бока отлёживать, — не отрываясь от своего занятия, произнесла Хокори, заметив моё пробуждение.

— Эфия, анализ, — одними губами скомандовала я.

— Ваше состояние оцениваю, как удовлетворительное, — отозвался профессор вслух. Умничка, понимает, чем грозит сейчас моей головушке общение мыслями.

Я окинула взглядом комнату. Стены беленые, лепнина вокруг дверей, две кровати, два больших окна, стол и пара стульев. Хм, миленько. Уровень графской прислуги по моим ощущениям. Перина, конечно, жестковата, но после ночёвок на голом полу из бамбука — сойдёт.

Боевое облачение на мне? Хорошо. Значит, пока я спала, надо мной никто не надругался. Приятно осознавать, что покров между тобой и миром смертных цел и заряжен. Ядро костюма полностью автономно, душу оно не нагружает, мой запас маны ему побоку. Обожаю высокие технологии!

— Чем воняет? — хрипло спросила я.

Вряд ли это Селёдка здесь так напотела.

— Разочарованием, — с грустью в глазах ответила спутница. — Соскучилась я по свежей рыбке, попросила человеков принести, а она… НЕВКУСНАЯ! Я решила дать ей немного подгнить…

— А-а-а! Выкинь её, сейчас же!

— Ц, только проснулась, а уже командуешь, — сказала Хокори, вытаскивая тухлятину… ИЗ-ПОД МОЕЙ КРОВАТИ!

— Ты мне эту гадость ещё бы под подушку положила, для пущего удовольствия!

Додумалась же! Правильно говорят: девушку из деревни забрать можно, а вот деревню из девушки…

Зарывшись носом в пух, я наказала рыбине проветрить комнату. Пока стоит такой духан, благородная леди вылезать на свет Божий отказывается!

[Сколько я спала?] — Силами профессора мигрень отступила, и я перешла на телепатию.

[Шестьдесят пять с половиной часов, почти трое суток.]

[Сколько?!] — От неожиданно большой цифры я аж села. — [Мне нужен полный отчёт обо всём, что происходило в моё отсутствие!]

[Сожалею, офицер. В угоду вашему здоровью мне самому пришлось прибегнуть к гибернации. Запись не велась.]

Смрад почти выветрился, из окон потянуло свежим морским бризом. Я встала и прошлась по комнате, разминая конечности. Придётся допросить Селёдку, тёмных пятен в своей истории великая волшебница терпеть не намерена!

— Хокори, давай тебя причешем.

Начну издалека, надо учиться находить с ней общий язык.

— Зачем?

Что за идиотский вопрос?

— Девушкам положено следить за волосами. — Я поставила стул на середину комнаты и жестом пригласила спутницу сесть. — Ты ведь хочешь нравиться Протею?

— Отец и так от меня без ума, особенно от моих плавничков! — надулась Селёдка, но всё же позволила мне заняться её колтунами.

Дзе — редкостные извращенцы. Их вкусы весьма специфичны… Стоп! Получается, Энтинуса привлекают острые на язык рыжие девочки? Нет-нет, быть того не может…! Что тогда нравится Зорну? Большие механические костюмы и громкие пушки? Война? Ангелы далеки от смертных, как само небо. Сколько не гадай, всё равно ошибёшься.

— Ай! — Задумавшись, я выдернула рыбине пару волос.

— Тише-тише.

Гребень и прочие вещи я оставила в больнице Гатроса, поэтому расчёсываю Хокори пальцами, «смазанными» очищающей магией.

— Любая красота меркнет, если за собой не ухаживать. Будешь лохматой и вонять, как бродяга, тебя никакой мужчина не захочет.

— Папа считает иначе.

Чтобы не переливать из пустого в порожнее, я развернула перед нами большое голографическое зеркало.

— Чувства людей и дзе — похожи. Ты теперь человек с головы до пят. Сравни нас.

Мои слова пестрели самовлюблённостью, но их целью было не унизить воительницу, а научить.

— Ну… у тебя мягкие руки, блестящие волосы. — Акула принюхалась. — Ты пахнешь цветами.

О себе ни слова, да? Похоже, я не зря стараюсь. Наклонившись к её уху, я прошептала:

— Рецепт красоты прост: понравишься самой себе, понравишься и окружающим. Протею в том числе.

— Чтобы нравиться папе…

— Вот еще над чем подумай: называть своего мужчину «папой» — инцест какой-то. Кровью вы не связаны, придумай что-нибудь другое.