— Я принесла мыло, — выдавила сквозь зубы Хокори. — Одной водой чист не будешь.

Растянувшись в ухмылке, я зачерпнула из лохани пригоршню густой бежевой жижи, и бахнула её на вновь здоровую спину спутницы. Та ажно взвизгнула от неожиданности. Миленько!

Отойдя от шока, рыбина атаковала, стараясь намылить меня в ответ.

— Ай! Подожди, холодно же! Я не доска, хватит меня полирова-ать!

Не привыкшая к нежностям девушка, натирала моё бедное тельце сильнее, чем следовало.

— Сама напросилась! — схватив спутницу за бока, крикнула я.

Заливаясь хохотом, акула повалилась наземь. Мытьё превратилось в борьбу. Стоны и визг разносились по лесу, делая ситуацию донельзя смущающей. В итоге мы ещё больше испачкались, пришлось по новой мыться. А я и не против. Лучше так, чем принимать ванну под пресным взором десятка бонн.

Хех, будь мы бродячими артистками — в золоте бы купались. Представьте: девушки-красавицы намыливают друг друга… Зрелище на миллион аур[1]!

Отмывшись до скрипа и постирав одежду, мы отправились к дому Хокори. Путь, длинной в четверть часа, привёл нас на небольшую полянку. Далеко же её прогнали…

— Располагайся, — отрывисто произнесла спутница, пробираясь к кострищу.

Почему «пробираясь»? Эх, в двух словах не расскажешь… Царские палаты я, конечно же, увидеть не ожидала, но это… Меж бамбуковых пеньков была разбросана глиняная посуда, допотопный инвентарь и прочий хлам, а за кострищем «красовался» косой шалашик. Я и то ровнее сложила, пока приводила акулу в чувства.

— Это… твой дом?

— Уж какой есть, — огрызнулась на мой вопрос рыбина.

Волком смотрит, неряха. Я ведь просто спросила, без капли яда в голосе! Как девушка вообще может жить на такой помойке?

— Ураган налетел? — Пытаясь оправдать этот бедлам, осторожно спросила я.

— Дети «поиграть» приходят, — собирая хворост, тихо отозвалась Селёдка.

— А чего родители за ними не следят?

Даже мне за подобное всыпали бы по первое число.

— «Следят»…? — акула горько усмехнулась. — Взрослые сами их сюда посылают. Идите, говорят, поиграйте с вредительницей, пусть… помнит…

Остаток фразы застрял у девушки в горле. Она едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

У меня… нет слов. Пусть она в чём-то там виновата, пусть племя её за это не любит… НО! Хокори ведь — фаворитка Протея! Он, что, помочь не мог? Один из сильнейших магов вселенной испугался своих же созданий? Чушь. Скорей уж побрезговал…

В моей душе поднималась злоба, витиеватые ругательства так и лезли на язык. Нет седьмому прощения!

Хлопнув себя по щекам, я натянула фальшивую улыбку. Гневом делу не поможешь.

— Смотри! — крикнула я, театрально щёлкнув пальцами.

Разбросанные предметы поднялись в воздух. Мусор полетел в сторону ближайших кустов, а посуда и предметы обихода, аккуратными стопочками легли возле шалашика.

Сидящая у костра акула подняла на меня дрожащий взгляд. А ведь она совсем недавно смеялась… Ничего, подружка, больше тебя никто не обидит! Мои подчинённые, если не улыбаются, то пусть хотя бы не плачут. Отныне между ней и трудностями будет стоять офицер Андропонии Астра!

[1] Денежная единица Лампары

7. Подруги

Астра:

Хоть я и пообещала защищать рыбину, моральная поддержка — не моя сильная сторона. Утешая людей, я, обычно, руководствуюсь сухой логикой и аргументами. Выходит нечто вроде: «Ситуация швах, но ты сам виноват, разиня». К сожалению, причиной всех бед Селёдки является её обожаемый создатель. Она мне попросту не поверит. Опять поругаемся.

Второй «лучшей тактикой» в моём арсенале было отвлечение внимания. Этим я и воспользовалась:

— Что кушать будем?

Хокори уже минут пять пыталась развести огонь, чиркая одним камнем о другой. Услышав мой вопрос, она ушла в шалаш и принялась копать… руками… Да-да, делает, как привыкла. Раньше у неё были когти. Спустя какое-то время, девушка вышла с полиэтиленовым мешочком сушёной рыбы. В печь моего гнева снова подкинули дров. Ей приходится прятать еду от хулиганов?!

— Это всё?

— Угу… кушай, я… не голодна.

Врёшь, как дышишь!

По лицу подопечной было видно: ей стыдно предлагать небожительнице столь скудную трапезу. Ничего, я всё понимаю. Исправим.