«Вероятнее всего лучшие подруги, – промелькнуло у меня в голове. – Интересно, кто кого копирует?»

Леди приходились нам сверстницами. Ту, что постарше, возраста Ромы, звали Шеннон. Вторую, которая, очевидно, значилась младше меня, звали Мари. Девушки были француженками из обеспеченных, благополучных семей. Их детство, юность проходило на побережье столицы Французской Ривьеры, города Ницца.

На момент знакомства мне представлялось странным, почему хрупкие дамы выбрали именно Шри-Ланку в качестве места своего отпуска. По моему мнению, они должны были отдыхать только на фешенебельных курортах Малых Антильских островов, Французской Полинезии, Маврикии или Сейшелах. Не меньше. Однако, как зачастую бывает, первое впечатление оказалось обманчивым.

Я оглянул внимательным взором подруг. Шеннон имела длинные тёмно-русые волосы, округлое лицо, правильный нос и карие глаза. При первом взгляде на Мари было нельзя не отметить её безупречную привлекательность. В моём подсознании сразу прокрутился образ Виктории из рецепции нашего офиса.

«Чёрт, она, несомненно, её двойник!» – рассуждал про себя я.

Тот же приветливый взгляд, та же фирменная улыбка с ямочками в углу рта, те же большие голубые наивные глаза и светлые блондинистые волосы, аккуратно собранные крабиком в хвостик, тот же прямой нос и чёрные брови. Нет, это было одно лицо, невзирая на отличное от оригинала имя. Разве в мире подобное возможно? Удивительно… По внешнему виду Мари вовсе не ощущалась типичной француженкой. В её крови были намешаны гены различных наций, отчего определить, откуда она родом казалось невыполнимой задачей.

Наверное, вам стало странно и непонятно почему они сдружились с Ромой? Угадал? Полагаю, да. Ответ очень прост. Девушки, как и он, были мечтательницами, поклонницами культуры Юго-Восточной Азии. Для них экзотический, противоположный мир, представлялся недоступным, загадочным регионом планеты, потому, как всё неприступное и мистическое, подруги грезили всем сердцем познать и разгадать его. Сначала Шеннон, потом Мари ринулась активно интересоваться философией буддизма. Моментально и буквально одновременно любимым хобби навсегда для них стала йога.

В следующем абзаце повествования мне необходимо дать вам разъяснение, которое, скорее всего, окажется для вас внезапным. Тот отель, в котором я проживал, был вовсе не гостиницей (как я предполагал изначально и за неимением времени ещё не успел осознать). Он являлся одним из старейших культурных, религиозных центров провинции Галле. Этим объяснялся его аскетизм, отсутствие привычных для европейцев удобств. То, что я первоначально принял за записки в бутылках, обнаружилось короткими стихотворными мантрами. Ученикам следовало их запомнить, словно молитву. Ежедневно все желающие (как правило, в основном лишь туристы) отправлялись в осанистое заведение для медитации и йоги. Живописный сад, который мне полюбился с первого взгляда, имел для преподавателей и постоянных обучающихся колоссальный духовный смысл. Центром его служил фикус священный, Пипал. Под аналогичным деревцем в Индии, давшим всему виду название «дерево Бодхи», принц Сиддхартха Гаутама прозрел и переродился в Будду. Только в таких условиях и при одном стечении обстоятельств Роман мог познакомиться с француженками. И они, непонятно как, наступили сами собой. На одном из классических занятий рядом с Ромой расположились наши героини. В девушках проснулся неподдельный интерес к молодому человеку; почему он в противоположность местным послушникам старательнее и непринуждённее делает сложнейшие асаны, хотя для него медитативные практики кажутся чуждыми? На следующий день любопытство приятельниц взяло вверх, и они решили с ним познакомиться. Так, открыв для себя много общего, увлечённые любимым устремлением ребята постепенно обернулись лучшими друзьями.

– Доброе утро, дамы! Позвольте познакомить вас с моим дорогим товарищем, Фредом.

– Привет, Фред! Я Shannon, а это Мari, – сказала старшая из напарниц, указав ладонью на сидящую к нам спиной девушку, отчего та немного замялась из-за неожиданности.

– Fred, tu parles francais? – произнесла с застенчивостью блондинка.

– Non, je ne parle que l'anglais et le russe, – ответил я басовитым голосом на манер персонажей старых голливудских фильмов.

Мои слова произвели на очаровательных мадемуазель неизгладимое впечатление. Девушки заулыбались, всегда приятно слышать от иностранцев речь на твоём языке.

– Rien de terrible, – начала блондинка по-французски, но быстро перешла на английский. – Давайте тогда говорить по-английски, раз «русский» Шеннон и мне незнаком.

Теперь уже мы с Ромой заулыбались, так как слово «русский» Мари попробовала произнести в ответ в качестве жеста благодарности на нашем родном языке, отчего получилось смешное «рюсски».

Приятельницы находились в отличном расположении духа.

– Фред, почему ты такой беленький? – почти хором поинтересовались дамы.

– Через два дня мой загар будет не хуже вашего, – ответил я немного грубо, но прямо.

Девчонкам понравился мой напор. Они принялись оценивать меня внешне.

– Что ж, Фред! В тебе есть потенциал, чтобы нам понравиться. Как считаешь, Мари?

Мари покраснела, по всей видимости, она не привыкла к схожим разговорам.

– Мне нравятся мужчины с широкими плечами, – пояснила предыдущий тезис Шеннон. – Мужчины думают, что все женщины без ума от торса и кубиков на животе. А это далеко не так. По мне, если у парня даже один кубик, – она посмотрела на Рому, – но широкая спина или сильные руки, то для меня он более привлекателен.

– А мне не нравятся мужчины, которые красуются собой, полагая, что они Аполлоны. Такие мужчины хуже женщин! Они часами проводят время перед зеркалом, тысячу раз за день поправляют волосы, предварительно уложенные моделирующим, блестящим гелем, как будто женщинам только и нужно, чтобы их нахваливать. Такие мужчины пусты, у них нет интересов кроме своих. Это неправильно! Девушка желает рядом надёжное плечо, а не нарядный манекен, – парировала подруге Мари.

– Полагаю, Фред не из тех, – вмешался в их разговор Рома.