Напарники патрулировали с Пятой по Пятнадцатую улицу четвертой зоны. Раньше город не имел четких разграничений, но с началом эры таблеток, разделение стало очевидным. От первой зоны кольцами расходились остальные четыре. Деловой центр, сверкающий небоскребами, банками, дорогими клубами и отелями, – этот оазис роскоши, Марк видел лишь по телевизору. Далее следовала зона не менее элитного жилья, окруженного парками и садами. Третью зону называли переходной – здания и офисы были проще, но стать даже таким «средним классом» за всю жизнь удавалось немногим. Четвертая и пятая зоны являлись самыми обширными, их составляли предприятия легкой промышленности, места торговли и жилье низшего класса. Считалось, что уровень преступности тут самый высокий.

За почти пятилетнюю карьеру в полиции ничего серьезнее обычных хулиганских потасовок с Марком не случалось. Старшие на работе рассказывали, что прежде приходилось собирать трупы в бедных кварталах, но с усилением мер по борьбе с безработицей, такие случаи стали крайне редки. Так и этой ночью: им удалось задержать только двух почти ослепших студентов. Они напились так, что не могли следовать специальным направляющим на тротуаре.

Когда толстовка почти целиком промокла на спине, Марк свернул в переулок и словно через туман увидел, что в его дом заезжает новый жилец. На дороге стоял фургончик, из которого уже выгрузили весь немногочисленный скарб, а рядом суетилась, кажется, какая-то женщина. Он пожалел, что не взял с собой удостоверение, чтобы сразу же на месте потребовать ее документы.

Перед дверью в подъезд, он изо всех сил напряг зрение, но, кроме мутного очертания, ничего разглядеть не мог. Мозг автоматически стал составлять словесный портрет преступника, заполняя пустые графы анкеты. Синяя толстовка. Из-под надетого капюшона выглядывают длинные светлые волосы. В руках стопка разногабаритных коробок, вершину которой венчает странный цветок в горшке, закрывающий лицо хозяйки. Короткая юбка. Хмм. Значит, не униформа и не спецодежда. Такую не подобает носить приличной женщине. И… что это? Одна нога черная, а другая вроде как в носке. «А, нет, это сползший чулок», – догадался он.

– Долго будешь разглядывать?! Лучше помоги, – услышал он хоть и раздраженный, но приятный голос, убедившись, что это все-таки девушка.

Марк присел, взялся за края чулка и подтянул его до уровня юбки.

– Из ума выжил?! Дверь открой!

И правда, что это с ним? Эти переработки точно доконают. Он ввел шестизначный код. Как только дверь открылась, девушка прошла первой, еле слышно процедив «придурок».

«Раз так тихо сказала, значит, живет одна: не рассчитывает, что муж или братья сейчас заступятся за нее в случае чего», – заключил он. О том, что слух уже мог снизиться до минимума, почему-то забыл.

До своей двери Марк добрался, держась за перила, а рухнул в кровать практически слепым.

– Ты уверена, что не хочешь остаться? – спросила девушка в рабочем комбинезоне, глядя с отчаянием на сидящую рядом подругу.

– Нет, – промычала Элоди. Из ее рта чуть не вывалилась тщательно напиханная туда склизкая каша.

– Уверена?

Элоди поняла, что от нее так просто не отстанут. Время завтрака скоро закончится, поэтому нужно поторапливаться набить желудок до оповещающего звонка. Не жуя, она проглотила большой ком и повернулась.

– Кристи, пожалуйста, перестань. – Она отложила на стол погнутую ложку, – В конце концов, я не на другую планету съезжаю!

Они сидели в общей столовой, но за соседними длинными столами на их повышенные голоса никто даже не обратил внимание. Элоди, увидев, как в глазах подруги блеснули слезы, тотчас смягчилась. На фоне бронзовой кожи они показались ей монетами на дне фонтана.

Это место… К чему ни прикоснись – все отдает холодом и антисептиком. Серые стены Фабрики за годы, проведенные здесь, стерли из памяти палитру ярких цветов. Металлические конструкции, светодиодное освещение и высокотехнологичные конвейеры заменили все, в чем могла бы быть душа.

Выбрав профессию лаборанта химического анализа, Элоди мечтала участвовать в разработке лекарства, которое излечило бы людей, а в итоге застряла на производстве считывающих браслетов. Элоди помнила красочный буклет с улыбающимися белозубыми моделями, который получила еще до окончания университета. Он обещал стабильную работу и комфортные условия проживания. Все это было пределом мечтаний тех, кому некуда пойти. Что такое настоящий дом, многие уже не помнили, а фото наверняка взято из прошлого. До вспышек в небе и новой эры, когда возможность чувствовать стала роскошью.

Отсюда было невозможно выбраться: выданных таблеток хватит лишь на сутки. На следующие, когда полиция найдет тебя в какой-нибудь подворотне и передаст службе занятости, снова окажешься здесь. Свобода и выбор – лишь иллюзия.

Элоди понимала, насколько высоки ставки. Она продумала и прокрутила свой план в голове миллионы раз. И сегодня, когда пришло время для решающего рывка, а нервы натянуты, как бельевые веревки, ей меньше всего хотелось отвлекаться на сентиментальности. Она тяжело вздохнула и сжала под столом руку подруги, а другой продолжила методично есть.