– Подожди. Что?! – Марк не поверил своим ушам. До этого момента он не знал, что отец когда-либо имел отношение к полиции.

– Именно так. Мы были счастливы, просто счастливы, проживая нашу тихую, беззаботную жизнь… – Лицо Итана озарилось улыбкой, но она тут же поблекла. – Потом я получил назначение в Этвуд. Большой город, большие возможности для всей семьи – так мы думали. На новом месте мне создали новую личность и внедрили для работы под прикрытием по делу о наркоторговле. Когда я вышел на главаря преступной сети, меня обнаружили. Произошла облава, и в самый опасный момент на помощь пришел коллега. Он…он был моим другом, – Итан замолчал, а в глазах застыли слезы. – Окровавленный пистолет, из которого его застрелили, оказался в моих руках. Ни камер, ни свидетелей, а в полиции свои люди. И вот я здесь.

– Ваше время вышло. На выход. – Оборвал внезапно появившийся надзиратель.

– Черт, даже через «брови тигра» этот лук способен разъесть роговицу глаз!

– Что ты там бормочешь? Режь мельче! – шикнул ей на ухо Су-шеф, проходя мимо.

Элоди и так прикладывала все усилия, но слезы застилали глаза, на лбу выступил пот, а из носа текло. Даже почти полностью отказавшись от зеленых таблеток, приходилось терпеть – этот запах было ничем не перебить. Тем не менее, по сравнению с предыдущими двумя неделями, когда она занималась только мытьем посуды и чисткой овощей, это можно было считать повышением.

Атмосфера адской суматохи, испугавшая ее поначалу, постепенно становилась привычной. Лучше слышать мерзкий голос мистера Гулишски откуда-то с другого конца кухни, чем подозревать, что он тихо стоит у тебя за спиной.

– Не так.

От неожиданного замечания, услышанного позади себя, Элоди подпрыгнула на месте и нечаянно порезала палец. Рядом стоял старший повар холодного цеха Тоби. Это он поразил ее скоростью мастера боевых искусств в первый день работы. На вид ему было не больше тридцати, но, когда сосредотачивался на работе и хмурил брови, выглядел заметно старше. Обычно он собирал волосы в небольшой хвост на затылке и повязывал бандану. Интересно за какие заслуги ему позволили такую вольность, как разрешение не носить колпак?

– Ну что за растяпа, – сказал он чуть ли не снисходительно, доставая пластырь из глубокого кармана фартука. Он хотел его наклеить, но Элоди, смущенная внезапным вниманием, сделала это самостоятельно.

– Плечи опусти. Руки – вот так. Пальцы подожми. Продвигайся плавно и равномерно. Поняла?

Его рукава были закатаны выше локтя, и Элоди неотрывно смотрела за движением накаченных рук. Потом он передал нож, и она неуверенно продолжила. Понаблюдав пару секунд, он молча кивнул и ушел. Этот внезапный урок совершенно сбивал с толка, ведь за все время, она ни разу не слышала от него ничего, кроме общего приветствия и «готово».

Элоди не рассчитывала найти друзей на новой работе. Коллектив был чисто мужской, не считая ее и уборщицы Бэт. К тому же все разговоры казались тарабарщиной: названия необычных блюд, диковинные ингредиенты, профессиональный жаргон и, конечно же, бесконечные ругательства. Собираясь перед началом смены, младшие повара обычно звали ее с собой перекусить. Простые блюда, приготовленные на скорую руку, вроде лапши или риса с курицей, выглядели вкусно, но у Элоди не было аппетита, и она вежливо отказывалась. Но, втянувшись в работу, стала соглашаться и подсаживаться на краю стола. Ребята в такие моменты выглядели просто мальчишками – много шутили и подкалывали друг друга. В их обществе было правда весело, но все равно, Элоди, как и Тоби, в основном помалкивала.

Каждый день она возвращалась домой на рассвете. Ей нравилось наблюдать, как первые лучи солнца застенчиво ласкали крыши домов и неспешно начинался новый день. По пустым улицам она, пританцовывая, словно с выросшими крыльями, шагала на остановку. Душу грело обманчивое чувство, что вот-вот все проснуться и заторопятся на работу, и только ей одной никуда не надо. Блаженное ощущение свободы. Но, сев в автобус, Элоди убирала воображаемые крылья куда подальше и тут же засыпала под грузом невыносимой усталости. С наступлением темноты ей снова придется вернуться в клуб.

Незаметно пролетел месяц и, сжимая конверт с зарплатой, Элоди не могла поверить, что сделала это. Ушла с фабрики, начала новую жизнь, продержалась без выходных на этой каторге. Несмотря на следы ожогов на руках и обклеенные пластырями пальцы, она чувствовала гордость. Здесь хорошо обеспечивали таблетками, и по ее подсчетам, если питаться в основном на работе, удастся немного поднакопить. Тогда-то она сможет предпринять еще одну попытку устроиться в лабораторию и заняться разработкой лекарства от недуга, поработившего мир.

– Ну что, Эли, когда проставляться будешь? – вырвал из размышлений игривый голос Рона, одного из младших поваров.

Элоди не нравилось, когда ее звали Эл или Ди, но, судя по всему, без этого никак не обойтись. Пока коллектив не пришел к единогласному решению, ей примеряли разные прозвища. Сам Рон давно был известен, как Рататуй.

– Я… это…

– Завтра! – встрял в разговор Джефф, – В понедельник клуб закрыт – идеально для небольшой вечеринки.

– Но по понедельникам я занимаюсь ревизией просрочки.