Во время одного из занятий по связи, где мы изучали азбуку Морзе, один из курсантов по имени Вернер, который страдал явно выраженным заиканием, стал мишенью для насмешек нашего инструктора по имени Таффи. Тот начал выкрикивать в классе буквы алфавита, а затем указывал на кого-то и выкрикивал — «Альфа?» или «Браво?» — или выбирал любую другую букву, чтобы выплюнуть ее в свою жертву, после чего бедолага, находившийся на приеме, должен был ответить эквивалентом этой буквы на коде Морзе, а именно «дит-дат» или «дат-дит-дит-дит».

Все с нетерпением ждали очереди Вернера. И, конечно же, когда Таффи напал на него со своим злобным «Альфа?», ослабевший Вернер поднялся из-за стола и начал заикаться: «ди… ди… дит...», на что Таффи заорал: «Садись, дурак, это всего лишь одна “дит”!» Все покатились со смеху, а Таффи пришлось прервать лекцию, чтобы мы пришли в себя.

С каждой неделей мы совершали все более длительные марши со всё более тяжелыми рюкзаками, физическая нагрузка с каждым днем становилась все более и более напряженной. В конце курса из первоначальной группы, прибывшей после предварительного отбора, осталось восемнадцать ребят. Мы были в отличной форме и в хорошем настроении. Никакой отбор не мог бы нас сейчас остановить!

Основной отборочный курс в силы спецназа, также проводившийся в государственном заповеднике Дуку Дуку, был интенсивным, но слишком коротким, чтобы я мог думать о капитуляции. В дополнение к восемнадцати кандидатам, прошедшим курс молодого бойца, для прохождения основного отборочного курса прибыло одиннадцать медиков.

В 1983 году большая потребность в квалифицированных врачах во время специальных операций вынудила военные власти разрешить медицинским работникам, находившимся на государственной службе, вступать в войска специального назначения и проходить отборочный курс. После прохождения курса, они должны были проходить выборочную подготовку по программе боевой подготовке войск спецназа, чтобы они могли принимать участие в отдельных специальных операциях. В качестве меры поощрения, после окончания службы они могли работать в любом лечебном учреждении по собственному выбору, и специализироваться в любой области медицинских знаний по своему желанию. Многие молодые врачи, служившие на государственной службе, усматривали в этом хорошую возможность для карьерного роста и не возражали против того, чтобы ради этого немного попотеть и пустить кровь.

На протяжении трех дней мы подвергались серии одних из самых напряженных физических упражнений, предназначенных также и для создания психологического давления. Одно из наиболее сложных упражнений заключалось в переноске группой из пяти человек заполненной водой бочки из-под горючего на расстояние 12 км. Группа должна была придумать способ переноски бочки с помощью всего лишь двух бревен и веревки. Поскольку двое парней в моей группе были высокими, они взялись за один конец, а коротышки (я и еще один низкорослый парень) взялись за другой. Решение о том, куда деть пятого человека и как с ним меняться, оставалось на усмотрение группы. В конечном итоге более низкорослые ребята приняли на себя бoльшую часть веса. Это упражнение было направлено на проверку наших волевых качеств и характера, поскольку мы также несли с собой полный комплект снаряжения и свои винтовки. Во время его выполнения казалось, что конец никогда не наступит.

Были и другие упражнения, такие как «Осьминог» и «Железный крест», которые физически были довольно жесткими, но так как все они являлись групповыми упражнениями, я нашел их относительно терпимыми. Для меня единственным по-настоящему сложным испытанием стал этап пленения, проводившийся ближе к концу курса. Инструкторы придумали хитрый план, чтобы захватить нас поодиночке, пока мы патрулировали участок плотного буша. Со связанными за спиной руками и закрытыми капюшонами головами мы были доставлены на базу, где начался «допрос», продолжавшийся всю ночь.

Я ожидал этого, но оказался абсолютно не готов к шоку от холода. С меня сняли одежду и привязали к столбу на голой гравийной площадке. Затем началась агония, когда какой-то садист поливал меня ледяной водой. Около полуночи я обнаружил, что могу сохранять чуточку тепла в своем теле, лежа плашмя в грязи, и держа ноги плотно прижатыми друг к другу. Но мой мучитель, очевидно, уже видел этот трюк раньше, и приказал мне встать на четвереньки. Раздвинув мои ноги, он стал выливать ведра ледяной воды прямо мне на задницу, непосредственно на середину моего тела, где я сохранял последнее тепло, и где, как он знал, сохранять его было действительно важно.

Облегчение пришло в виде серии допросов, где нас одного за другим ставили перед ослепительным белым светом, в то время как следователь засыпал нас бессмысленными вопросами. Поскольку передвижение согрело мои онемевшие конечности, а лучи света приятно грели мое обнаженное тело, я нашел это довольно приятным и попытался продлить время моего общения с допрашивающим, все время болтая без умолку. Впоследствии это сыграло со мной злую шутку: в моем итоговом рапорте после курса говорилось, что я могу представлять угрозу безопасности, поскольку «склонен выдавать секреты»!

Известно, что в то время отборочный курс в южноафриканские войска спецназначения с физической точки зрения был чрезвычайно напряженным, поскольку вес снаряжения и преодолеваемые расстояния находились за пределами возможностей среднего военнослужащего, но на самом деле соответствовали большинству типовых действий спецназа, проводимых в то время. Цель отборочной программы как раз и состояла в том, чтобы отобрать самых лучших — тех, кто проявил физическую и психологическую стойкость и выносливость, позволявшие справиться с требованиями боевых операций, проводимых далеко в глубине вражеской территории.