В течение первой недели курса мы основали базовый лагерь на «Подкове», — своеобразной излучине реки Квандо, где нам читали лекции о широком разнообразии африканской флоры и фауны, их использовании в ситуации выживания, а также о том, чего следует избегать и что можно использовать. Неотъемлемую часть курса составляло следопытство. После начальных уроков по распознаванию следов, определению их возраста, подсчету количества следов и, в конечном счете, навыков следования по следам, мы стали всегда выходить из лагеря двумя группами, — первая прокладывала следовую дорожку, а вторая следовала по ней. Вскоре навык осознавать и замечать признаки присутствия человека вошло у нас в привычку.

В разгар дня и по вечерам мы слушали дальнейшие подробные лекции о растительном и животном мире региона. Мы узнали, как найти воду в стволах деревьев или в изгибах сухих русел рек, как собрать воду с помощью «пустынного дистиллятора» или с помощью такого простого способа, как «древесный дистиллятор», когда на свежие ветви с листвой надевался полиэтиленовый пакет и оставлялся на ночь для сбора конденсата.

По мере того, как мы учились ставить силки и ловушки для птиц и мелкой дичи, количество еды, которую нам выдавали, последовательно уменьшалось с одной консервной банки в день до нуля. В реке Квандо также можно было найти пресноводные мидии, а небольшие орехи из высушенных плодов марулы61 несколько сбивали чувство постоянного голода. Также в это время года в изобилии росли кусты кишмиша, съедобные ягоды которого дополняли наш скудный рацион.

В конце первой недели курса нас отвезли на машине и высадили поодиночке в удаленном районе, находившемся вдоль границы с Ботсваной. Наступило время «яичного теста» — уникального упражнения Рэя Годбира по испытанию своих подопечных силами Матери-Природы. Каждый из нас получил два яйца, спичку, небольшой кусочек кремня и два патрона (которые предназначались только для защиты от львов, которые в изобилии водились в округе). Задача состояла в том, чтобы развести огонь, сварить яйца и в одиночестве поспать под звездами.

Я провел в одиночестве бессчетное количество ночей в буше, так что для меня это упражнение оказалось приятным, и стало просто проверкой моей способности самостоятельно и совершенно непринужденно действовать в условиях дикой природы. Но для тех, кто вырос в городе, кто не был знаком с острыми ощущениями ночной жизни в африканской саванне, это оказался несколько страшноватый опыт, и в последующие годы я частенько слышал веселые истории о том, как у будущих разведчиков шевелились волосы во время «яичных тестов».

После того, как меня высадили, я отправился на разведку в соседнюю омурамбу и вскоре нашел несколько углублений с грязной водой, оставшейся от сезона дождей. Я рассчитывал найти несколько зеленых листьев, чтобы обернуть свои два яйца, а затем облить их водой, засыпать слоем песка толщиной несколько дюймов и приготовить их, покрыв углями из своего костра. Но возле впадины с водой я нашел две ржавые банки, которые мне очень пригодились. В жестянках я принес воду в свой «лагерь», развел огонь спичкой и кремнем и просто сварил яйца.

В детстве, когда мы с отцом охотились на фермах в Калахари, я научился искусству делать «калахарскую постель», которая помогала пережидать жестокие холодные зимние ночи — трюк, который я снова применил сейчас. Перед наступлением темноты я собрал достаточно дров и развел огонь, затем вырыл неглубокую траншею, достаточно длинную, чтобы в нее можно было лечь целиком. Как только у меня образовался хороший запас углей из костра, я соскреб их в траншею так, что они покрыли все дно. Затем я насыпал на дно слой песка, позаботившись о том, чтобы он покрыл все угли.

После этого по другую сторону «постели» я развел второй костер, в надежде, что любой голодный лев, имеющий намерение съесть наполовину приготовленное человеческое мясо в качестве полуночной закуски, будет обескуражен пламенем. Кроме того, я заранее подготовил большую кучу песка и запас дров, зная, что мне нужно будет обновить свою «постель» до того, как наступит ранний утренний холод. Наконец я собрал сухую траву, которой и укрылся в своей уютной колыбели.

К тому времени, как утром прибыли инструкторы, я был бодр и свеж после хорошего ночного отдыха и подарил им свое вареное яйцо (другое я съел накануне вечером). Несколько других курсантов не смогли разжечь огонь и пережили холодную и страшную ночь в кустах, большинство из них потеряли свои яйца, пытаясь приготовить их в огне. Один из наших коллег выстрелил в то, что он принял за льва, а затем забрался на дерево, где провел остаток ночи, пытаясь сохранить равновесие и немного поспать.

Вернувшись в базовый лагерь, мы продолжили наши занятия, которые включали в себя следопытство, проверку наших силков вечером и прослушивание лекций по целому ряду дополнительных предметов. К сожалению, я сильно заболел диареей, которая скорее всего была вызвана употреблением загрязненной воды из ржавых банок. Уже ослабевшее от недостатка правильного питания, мое тело надорвалось, и меня эвакуировали в Форт Доппис, где поставили капельницу и выхаживали в течение нескольких дней.

Мы уже прошли половину курса выживания, и больше всего я опасался, что мне не разрешат продолжить подготовку и перейти на курс тактики малых подразделений, а это означало, что мне придется ждать еще год, чтобы завершить программу подготовки и получить квалификацию оператора спецназа. К счастью, Рэй Годбир заступился за меня и убедил начальство, что я сдал всю теорию и мне необходимо только сдать экзамены, чтобы полностью закончить обучение. Выздоравливая от диареи в Форте Доппис, я попросил прислать мои записи из учебного лагеря по выживанию и использовал это время для учебы.