Рис. 4. Операции «Дейзи» и «Протеа».

Но, найдя у молодого члена СВАПО, который покончил с собой от страха перед тем, что я, богобоязненный южноафриканец, сделаю с ним, карманную Библию, я переключил свое мышление, и больше никогда не рассматривал Пограничную войну и свои последующие операции в составе сил спецназа в простых черно-белых красках. С этого момента я также начал задаваться вопросом о причинах многих наших действий во время войны.

*****

В течение следующих нескольких дней мы неуклонно продвигались в направлении Кувелая, прочесывая местность на предмет выявления позиций СВАПО. Информация о большом лагере повстанцев, который служил штабом отряда и тренировочной базой примерно в 20 км к северо-востоку от нашего местоположения, подтвердилась, и боевая группа организовала временную базу для подготовки к атаке. Наш полевой лагерь расположился в аккурат на месте давно заброшенной СВАПОвской базы.

Во второй половине дня, накануне предполагаемого наступления, кто-то нашел в одном из бункеров грубо набросанную карту. На ней была изображена схема минного поля, причем было ясно, что 98 противотанковых мин и большое количество противопехотных мин, очевидно, находились в непосредственной близости от нас. Еще бoльшую тревогу вызывало то, что мы как раз нашли 98 заглушек для советских противотанковых мин ТМ-57; эту заглушку необходимо было снять, чтобы ввинтить взрыватель в запальное отверстие. Это означало, что мины были установлены и взведены.

Однако по какой-то причине, наш командир не придал этой информации особого значения, и приказал боевой группе быть готовой к выдвижению к 04:00 следующего утра. Мы должны были достичь вражеской базы к рассвету и развернуться для атаки так же, как и в обычном бою — две роты в первом эшелоне, а третья в резерве. Разведывательный отряд должен был сформировать отсекающую группу с фланга, в то время как штаб располагался позади атакующей группы, имея в непосредственной близости группу огневой поддержки с 81-мм минометами. После начала атаки авиационную поддержку нам должны были оказывать четыре вертолета «Алуэтт», которые работали с временного полевого аэродрома к югу от нас. Для того типа операций, которые мы проводили, такое не было редкостью, поскольку для доразведки вражеской базы не было времени, и ее точного расположения и плана мы не знали.

Так получилось, что две машины разведывательного отряда выдвинулись в 04:00 утра следующего дня, пересекая узкую омурамбу, выходившую на наш маршрут. Следом шла рота «С», колонну которой возглавлял «Буффель» лейтенанта Нодe по прозвищу «Свази», — целеустремленный молодой офицер и заместитель командира роты тщательно подготовил свое снаряжение к новому боевому дню.

Внезапно утренний воздух разорвал громкий взрыв, за которым последовала суматоха среди машин роты позади нас. Затем радиомолчание, которое должно было действовать до начала атаки, нарушил голос Свази.

— Fokken landmine!54 Только что почистил свою винтовку, а теперь опять по новой.

«Буффель» Свази наехал на мину, выехав за пределы нашей колеи. Две машины разведчиков, проезжавшие в этом месте за несколько минут до этого, должно быть, не дошли до нее считанные миллиметры. Несмотря на то, что Свази и его товарищи были оглушены и покрыты пылью, никто не пострадал. Собрав свое снаряжение, экипаж и десант отошли от машины в укрытие неподалеку, в то время как все остальные спешились и заняли круговую оборону, пока оценивался ущерб.

Поскольку БТР выдвигался к своему месту в колонне со скоростью пешехода, взрыв мощной мины его не перевернул. Переднее левое колесо с подвеской было вырвано, но кроме этого других повреждений практически не было. Немного времени и новаторства — и «тиффи» (механики) смогут снова его восстановить. К этому времени все думали о минном поле на карте, которую мы нашли накануне. Капитан Гюнтер выразил свое беспокойство по радио, спросив у командира, не беспокоит ли его возможность обнаружения новых мин, но командир нашей боевой группы думал о предстоящей атаке и был непреклонен в том, чтобы мы двигались дальше.

— С этого момента соблюдаем полное радиомолчание! — приказал он по ОВЧ-сети. — Ни слова, пока мы не встретим противника. Я не хочу, чтобы враг сидел и ждал нас.

У поврежденной машины выставили охранение до окончания атаки, так что Свази и его команда запыленных и потрепанных людей пересели на следующий БТР роты «С» в колонне.

Когда мы снова двинулись в путь, уже рассвело, машины разведывательного отряда пошли вперед, а Свази — следом. Я видел, как лейтенант со своим экипажем нерешительно двинулись по омурамбе мимо поврежденного «Буффеля», и все еще глядел туда, когда сработала следующая мина. Огромное облако пыли окутало БТР, который на этот раз от взрыва оказался на боку. Все происходило как в замедленной съемке. К счастью, все находились настороже и пристегнуты, поэтому снова обошлось без травм.

Когда по радио прозвучал голос командира, он спокойным и собранным голосом объявил:

— Стоп! Всем абонентам — стоп! Мы находимся в центре минного поля…

Но к этому моменту Свази уже был в ярости. Он отказался выходить из перевернутой машины, пока саперы не проверят всю территорию, и, судя по доносящимся звукам, он был готов убить весь отряд СВАПО голыми руками. Позже выяснилось, что пока офицер ждал оценки повреждений первой машины и принятия решения об атаке, он сидел под деревом и тщательно чистил свою винтовку. К этому времени ему уже не нужна была рация, чтобы выразить все свое отвращение всем военнослужащим боевой группы — или любому врагу, который мог подслушивать.