— Э! — и указал пальцем на охотника. — Щи та[1]. Ху-ши!

Супруга Ли перевела взгляд на Шанкара и тут же низко поклонилась. Тот незамедлительно ответил тем же.

— Что еще за Ху-ши? — спросила Абхе.

— Воин-синха, — пояснил он.

— С чего вдруг такие почести? — она скрестила руки на груди.

— На нас напал синха...

Весь задор Абхе мигом испарился. Как роса под жарким солнцем. Она тут же ощупала его руки и грудь.

— Синха?! Ты не ранен?!

— Нет. С нами все хорошо.

Пальцы девушки скользнули по зарубцевавшимся шрамам. Напоминание о той самой хищнице из жутких зарослей тростника...

— Все хорошо, — еще раз заверил Шанкар, и Абхе вскинула на него обеспокоенный взгляд, который его сильно тронул, — лишь царапины на руке и спине.

— Покажи.

— Да все...

— Покажи!

Охотник застонал, но повернулся. Тем временем Ли взпхлеб пересказывал жене события сего дня. И чем дольше он говорил, тем больше восхищения и благодарности становилось в глазах супруги. Но Шанкар этого не видел, ибо стоял к ним спиной.

— Эта? — ощутил он легкое прикосновение.

— Да.

Место царапины жгло и саднило, но кровь течь перестала. Коготь синха задел лишь верхний слой кожи.

— Повезло тебе.

Шанкар и раньше замечал за ней подобное. Никогда не забудет, с какими осторожностью и заботой она обрабатывала раны и накладывала бинты после встречи с синха. Однако сейчас это словно превращалось в нечто новое. Охотник пока не мог объяснить, но то было безумно приятно.

Развернувшись, он встретился с беспокойным взглядом ее черных глаз и благодарно кивнул.

— Так... — протянула она, — почему Ху-ши?

— Ху — синха по ихнему, — он кивнул в сторону живо щебечущих крестьян, — я убил зверя.

— Хм... — протянула Абхе и только сейчас, скосив взор вниз, заметила шкуру, — Шанкар... Ху-ши... звучит неплохо.

Он улыбнулся:

— А у вас тут что за спор?

Девушка состроила гримасу:

— Видишь вот это? — и провела руками по рубахе.

Шанкар оценивающе оглядел ее стройную фигуру и честно признался:

— Мне нравится.

— А вот ей — нет, — фыркнула та, имея ввиду супругу Ли, — ладно, кое-как она уговорила меня надеть это дерьмо...

— Абхе, — попытался успокоить Шанкар, но девушка не слушала.

— ...так теперь ей, видите ли, не нравится, что все видно! Слишком облегающее, так нельзя! Ла-ла-ла! — она все больше распалялась и теперь на улице царил настоящий гам. — Попыталась всунуть мне один из своих балахонов, так он на мне висит, как мешок с навозом! — Абхе презрительно дернула плечами. — Ну я ей все и высказала, что ходить оборванкой не намерена. Но, видимо, понимать меня не собираются.

Вся эта ситуация внезапно показалась забавной, и Шанкар тихо засмеялся, тут же нарвавшись на испепеляющий взгляд Абхе. Но он его нисколько не смутил. Лишь добавил дров в огонь веселья.

— Над чем это ты смеешься?!

— Ни над чем, — вытирая слезы, молвил охотник, — но ты воспринимаешь местные обычаи близко к сердцу.

— Я хочу выглядеть красивой!

— Для кого? — внезапно спросил Шанкар.

Блеск удивления промелькнул в глазах девушки.

— Для тебя, — медленно ответила она.

Охотник искренне улыбнулся:

— Для меня ты будешь таковой в любом наряде.

— Правда?

— Да. Ведь я знаю, что скрывается под ним.

Пару мгновений она оценивающе рассматривала его. Затем правый уголок рта искривился в игривой усмешке.

— Ладно. Ради тебя надену это дерьмо.

— Абхе!

— Чего? Она все равно меня не понимает!

— Зато он понимает, — кивнул Шанкар на Ли.

Горе-охотник уже закончил свой рассказ и теперь внимательно вслушивался в разговор беженцев, ослепительно улыбался и кивал. Тушки зайцев по-прежнему были перекинуты через потную шею.

— Да-да, — поддакнул он, — дерьмо знать!

— Вот видишь? — развел Шанкар руками.

— Ладно-ладно, — примирительно вскинула ладони Абхе, — надену... это, — и многозначительно кивнула.

Толстушка тут же исчезла в землянке. На пухленьком, но миловидном лице растеклась счастливая улыбка. Удалось-таки уговорить упрямую беженку.

— А где Каран? — спросил Шанкар.

— Гуляет с их сыном, — ответила Абхе.

— Это не опасно? — напрягся охотник.

— Нет-нет, — встрял Ли, — ху в деревня не ходить.