Вот как-то на рынке Беляна день простояла, наторговала пятачок. Стоит, батюшку ждёт, когда он её домой в деревню увезёт. А батюшки всё нет.

Пошла тогда она по базару, посмотреть, кто чем торгует.

Видит, старичок почтенный на продажу украшения выставил: венцы девичьи самоцветные, ожерелья изумрудные, колечки да перстни яхонтовые, браслеты да серёжки червонного золота.

Остановилась Белянка, глаз отвести от эдакой красоты не может. Видно, знатны дамы наезжают украшения эти приобресть.

А в сторонке платочек неприметный висит, голову им покрывать.

— Дедушка, — она к почтенному старичку обращается. — Не продашь ли тот платочек ситцевый за пятачок.

— Бери, — торговец отвечает. — Не прогадала ты, девушка. Не всё то золото, что блестит.

И хитро посмеивается.

Взяла Белянка платочек. Уж так рада! Давным-давно ей подарков никто не дарил.

А потом спохватилась. Прибьёт мачеха за то, что денежку растратила без спросу.

Решила — не пойду домой, всё равно житья там не будет.

Вот приехал, наконец, батюшка на базар, а Белянки нет! И людей расспрашивал — никто ничего не знает.

Повернул он домой, выволочку от хозяйки за двоих получил — и за себя, и за дочку пропавшую.

— Деньги утаила! — мачеха кричит. — Потратила, негодница! Пусть только вернётся, я ужо на ней отыграюся!

Белянка меж тем по дороге неведомо куда идёт. Вздыхает над судьбой своей злосчастной.

— Что ж я платочек в руках несу, повяжу на голову. Почитай, первая моя обновка с той поры, как маменька жива была.

Повязала платочек, думает:

— Вот уж ночь наступает. Добры люди ужинают да спать ложаться, одна я, горемыка, без крыши над головой.

Увидала она божью коровку, позавидовала, что нет у той никаких забот, и на ночь она под листок клевера спрятаться может.

Подумала так и вдруг в букашку малую обратилась! Хочет летает, хочет ножками перебирает, по стеблю клевера бежит.

Говорит она божьей коровке:

— Это не ты ли, волшебница, меня в букашку обратила?

— Нет, — божья коровка отвечает. — Колдовать не умею. Это только волшебные вещи могут превращать, они у людей с рук на руки переходят.

— Да у меня и вещей-то — сарафан да лапоточки. Ох! — Белянка догадалась. — Косыночка моя новая! Не зря дедушка усмехался, когда мне её продавал. По всему видать, мысли платочек читать умеет и желания хозяйки исполняет! Позавидовала я божией коровке, житью-бытью на приволье, платочек меня в жучка и обратил.

Переночевала она под цветком, поела пищу, какая ей требовалась.

А как солнце взошло, в своё настоящее обличье вернулась, снова Белянкой по желанию своему стала.

Идёт по пути-дороженьке весёлая — теперь ей ничего не страшно. Главное, желание с умом загадывать, неопасное.

Решила Белянка в лесу пожить. Коли медведь навстречу из чащи выходит — она в медвежонка обращается, тогда косолапый не трогает. А проще в птицу загадать, по верхам она скачет либо по небу летает, с земли ни один зверь не достанет.

Повстречались ей лисята в норке. Остались детёныши одни сиротать — охотник мать их подстрелил. Обратилась она в лисицу. Стала обучать малышей, как корм добывать, пО лесу мышковать.

А как подросли малыши, попрощалась девушка с лесом. Решила к людям выйти. Через тёмную чащобу, через мхи-болота выбралась на дорожку прямоезжую.

Пришла в стольный город, да на самую главную площадь, где ярмарка воскресная бурлит. Скоморохи здесь колесом ходят, народ созывают:

— Кто готов силушку свою испробовать, выходите!

Обрадовалась Беляна — что-то будет! Глазам не верит — на площадь самого царя с царицей да с дочерью — царевной Марфой в золотой карете привезли! На высоком помосте, рядом с дубом широким высадили. Тут же, в ногах у царской семьи, ближние бояре да подколенные князья расположились.

А скоморохи знай дальше зазывают:

— А ну-ка, добры молодцы, кто лучше всех справится, получит царевну Марфу в жёны и полцарства впридачу!

Спервоначалу нужно было коня гнедого необъезженного покорить на виду у всех. Стали выходить охотники по очереди.

Конь резвый, свирепый, кто на него ни сядет, всяк кубарем катится. Как ни хлещут добры молодцы его плетью — одного за другим сбрасывает, и сил у него не убавляется.

Вот не осталось никого желающих. Подошёл тут простой парень Данила, косая сажень в плечах. Впрыгнул на коня строптивого, и, как только тот принялся фордыбасы устраивать, не стал бить-стегать, наклонился и сказал слово на ухо конику, тот и повиновался — стал, как вкопанный.