А еще мне надолго врезались в память трупы, которые мы рассматривали в Киево-Печорской лавре. Блин, слов даже нет моё впечатление передать. Ну творили верующие дичь в старые времена, ну раскладывали мертвецов по стеночкам в пещерах, но нам-то зачем этот хамон демонстрировать?! Я понимаю, что в двадцать первом веке опять начнется мракобесие, все коммунисты побегут креститься. Но сейчас, когда официальной религией является коммунизм, когда главные мощи страны лежат на Красной площади… эти мощи зачем всем показывать? Никакой эстетики, право слово. Даже порадовался за себя и свою семью, которая у меня была-будет в следующем веке. Мы тогда тоже гуляли по Киеву, по лавре, но в пещеры с неупокоенными монахами не попали — очередь, снова очередь! Я расстроился бы еще сильнее сегодня от такой достопримечательности, если бы не маленькое забавное приключение. Вот представьте себе: Киев, минус двадцать пять, длинный извилистый спуск в пещерам… Лёд! Лёд, который покрыл всю дорогу вниз на всю её ширину. И как идти вниз? А по обочине, засыпанной снегом, по другому никак. По одному, по двое, но никак не втроём, как шли мы с Олькой и Иркой. Руки-то в карманах. Мои руки в их карманах. Так что пришлось перестроиться: Ирка по стеночке, я по краешку ледяной дороги, Олька сзади нас. Шли мы долго, чуть не целую минуту, а потом я сорвался.

Сорвался сначала одной ногой на гладкий лёд, потом второй… а потом поехал. Тело приученное к разного вида конькам тут-же без моей команды чуть согнуло ноги в коленях, корпус вперед, руки в стороны — еду! Вот только с торможением никак. Мчусь мимо одноклассников, растянувшихся в длинную колонну по обочине. Мчусь, а сам прикидываю, что дальше так может и не повезти. Как так вышло? Наитие, гений или демоны подтолкнули под руку? Хотя я и сам вроде как демон, так что не буду списывать свои проделки на коллег. Короче, когда я пролетал мимо Ольки Маловой, ковыляющей по самому краю обочины, выхватил её из колонны и поставил впереди себя. И пусть скажет спасибо, что вперед грудью, а не наоборот! Весьма устойчивая получилась конструкция: впереди едет чуть на полусогнутых Ольга, её жестко фиксирую, еду сзади и рулю я, наш стремительный спуск оглашается диким визгом угадайте-кого. Ни разу не слышал, чтоб девушка визжала так громко и долго! Получилось даже лучше, чем я думал — никто не рискнул преградить нам путь, долетели до самого низа за какие-то секунды. Люблю скорость. И не ту, которая достигается, когда ты сидишь внутри стальной коробки, будь то самолет или спортивный автомобиль, а ту, когда ветер в лицо и твоё тело одновременно хозяин ситуации и её заложник. Когда все опасности гонки встречаешь всем организмом, реагируя на малейшие изменения ситуации. Это как плыть в океана на ластах, только другое. Повороты проходили путем изменения конфигурации тел. То есть конкретно я перемещал девчонку относительно себя, она небось даже глаза закрыла, не то, чтоб рулить. А потом минут пять мы ждали, когда до нас дойдет остальной класс. Дойдет медленно, периодически падая и чертыхаясь. Странные люди, ведь видели, как надо скатываться, что мешало повторить мой трюк? И вообще, могли побыстрее дойти, я запыхался бегать по площадке от этой взбешенной фурии!

— Олька, чего ты! Ведь нормально скатились! Ай!

— Корчагин, гад! Стой, а то хуже будет! Убью!

Где у женщин ум? Я доставил девушку до места на «Три Б»: быстро, безопасно, бесплатно. И что в качестве благодарности? А потом еще и от Ирки огреб — почему я катался с Маловой, а не с ней? Вот и пойми их. Сама видела, как я укатываюсь вдаль без возможности затормозить, а потом с претензиями пристаёт.

Если кто-то думает, что вслед за этим последовал разнос от классной, то он ошибся. Не то её укатали крутые горки, не то она проворонила наш скоростной спуск. В условиях нешуточной опасности лично твоей тушке легко не заметить пролетающих мимо учеников, даже если они громко орут. Галинишна вообще в этой поездке образец адекватности. Может, дело в том, что она на чужой территории? А может просто старается не злить своих учеников, от которых сейчас зависит её личное благополучие. Она даже не решилась контролировать наше перемещение по стране в поезде. А могла по идее. «Чугуев, все уже Торжок проехали, один ты отстаешь! Курко, Белую Церковь мы проезжаем без остановки, куда намылился? Забелина, ты от кого там запираешься?» Нет, училки в своём купе как мышки, мы во всех остальных как кони ржем. Игра в карты? Да не вопрос! Игра на гитаре? И без согласования репертуара! Отбой в… а во сколько отбой? А как глаза сами закроются, так отбой.

Все купе нараспашку, кроме нашего. Почему? Потому что душно, когда вместо четырех в отсеке набивается человек семь-девять, то есть на полную вместимость. Так почему наше купе закрыто? Что тут непонятного, небось даже Галинишна просекла причину. Бухаем мы. У Арзамаса день рождения, что не повод пить именно у нас. Мог бы и у себя со своими одноклассниками. Не мог, обязательно надо было притащиться с ними же, но в наше купе!

— Корчага, ты точно не будешь?

— Не, я вино не пью. Особенно такое.

— Что, исключительно по водке? Наш человек!

— Не, просто портвейн не моя тема. Я не по водке, я по сухарику.

— Кислятина, и градусов почти нет!

— Так вы ради дури пьёте? Типа, вам своей нехватка? Вы ж и так достаточно дурные! Да и я тоже.

— Ага! Видели, как ты Малову сегодня дёрнул! Визгу было на весь Киев!

— Точняк! Этому не наливаем, он и трезвый без башни. Нам же больше хватит.

Наш поезд едет в Одессу, дальше по графику у нас Херсон, а потом Севастополь. И если сейчас до Одессы километров шестьсот, то дальше будут короткие плечи, ехать целую ночь не получится. Интересно, как выкрутятся железнодорожники с нашим туристическим поездом? Да, не сказал — мы путешествуем не из вагона в вагон, не на перекладных. Оказывается, в СССР есть такое понятие, как турпоезд. Полноценный состав формируется в одном месте, набивается людьми, жаждущими впечатлений и на неделю увозит всех в сказку. Ну или в быль, зачастую точно такую же, как дома, но чуток другую. Вот спроси меня, чем тот же Киев начала восьмидесятых отличается, скажем от Москвы? Кроме размеров. Да ничем! Старинных зданий практически нет ни там, ни тут. Здесь Киево-Печорская лавра, там Кремль. Архитектура самих улиц та же, Сталинский ампир рулит в центре, неосовок или индустриализм чуть дальше, хрущевки по условным окраинам, частный сектор на задворках. Снабжение практически такое же, форма на милиции — серая. Язык… тут вывески на двух языках, да совсем изредка слышится украинская речь. Так и в Москве её можно услышать, и не только её. Вся языковая палитра народов СССР плюс иностранцы вносят изюминку в говор столицы страны. Так что нет, не вижу ярких отличий или просто придираюсь посмотрим, какова будет Одесса.

Кстати, про поезд: наш вагон заполнен целиком нашими восьмыми классами, как я понял, количество путёвок соответствовало числу мест в купейном вагоне. И доплачивать тем, кто согласился ехать, пришлось по тридцать семь рублей. Изначально желающих было меньше, у некоторых родители боялись, что не потянут поездку по деньгам. А кое-кто из ребят не захотел ехать. Мол, чего там такого удивительного нам покажут, чего не видели раньше. Я тогда слегка удивился, а сейчас понимаю людей. До Москвы меньше трехсот километров, мы туда попадаем каждый год, да не по разу. Хочется впечатлений — вон Москва под боком, езжай и впечатляйся. Хотя насчет Москвы под боком москвичи захотят поспорить со мной. Они могут думать, что это мы у них под боком, вернее в заднице. А даже если и захотят, мы им такой возможности не предоставили — и москвичей среди нас нет, и нас среди москвичей сейчас не наблюдается.

В соседнем вагоне едут туристы из нашего города, но из другой школы. И тоже восьмые классы. Просёк этот момент я, причем случайно разговорился на перроне с каким-то парнем. Наших это сильно воодушевила, лучше б промолчал, право слово.

— И что, Миха, давки у них красивые?

— Да такие же, как у нас. По две руки, по две ноги, головы из пальто торчат — точно видел.

— Нифига ты не понимаешь в этом! Чужие — это самое то!

— Ой, да ладно! В чём разница?

— Ты не понимаешь! Тут мы — это просто мы. — Антоха буквально на пальцах всё доходчиво разъяснил мне непонятливому.

— А там вы не вы?

— Да стой! Тут нас наши девки знают как облупленных. А тем можно что угодно наврать, и прокатит.

— Ну да. Скажешь, что ты лётчик-испытатель с орденом и кучей бабла. А они сразу поверят.

— Да причем тут бабки? — Точно, причем тут деньги? Союз, он е про деньги, он про строительство коммунизма. — Не лётчик-испытатель, но хотя бы разрядник по боксу. Или там крутой музыкант, в ансамбле играю.

— Антон, ты и так в ансамбле играешь. Какой смысл врать?