А вот интересно, статья моя уже дошла до редакции журнала «Техника-молодёжи»? Волнуюсь я чего-то. Прошлый раз с «Комсомолкой» не так напрягался, как сейчас. Может потому, что начал верить в возможность такого варианта? Тогда всё на арапа делалось, на авось. А сейчас будет обидно, если откажут. Хотя вероятность отказа процентов девяносто, как мне кажется. Не тот я человек, чтоб мен взяли и напечатали, нет во мне нужного веса. Всё, закрываю глаза и спать — завтра подумаю про эту хрень.

Дорогой Читатель, если тебе интересно знать, то история с пьесой вполне реальна. Сам её текст доступен по ссылке:Если кому-то интересно, можно почитать.

'Сегодня наш сэр Персиваль окончательно оформился в своём рыцарском статусе — ему пошили костюм настоящего средневекового сэра. А чего проще-то? Взяли отрез ткани в два с небольшим метра и посередке прорезали прореху для головы. Мама её обшила, чтоб не бахромилась, на ноги колготки и носки, на пояс кожаный ремень с кучей бляшек. Меч, что совершенно естественно для рыцаря, оттягивает этот пояс, грозя стянуть его с тонкой талии героя. Ну и берет с брошкой как изюминка на торте. Что я, средневековых костюмов не наблюдал в жизни? Мне любого в персонаж превратить как два пальца об асфальт!

— Носки и всё? Может, всё-таки сандалики? Как это, ребенок в носках?

— Я не надену колготки, я уже большой!

— Меч слишком большой, Дима, укороти ему меч!

— Чего за пончо такое у парня? Мишка, где ты видел рыцаря в пончо?

Пришлось разъяснять всё по пунктам. Сандалики не круто, если бы сабатоны, то есть остроносые башмаки, которых нет. Если Паше колготки стыдно, то пусть имеет в виду, что рыцари не просто колготы носили, а с разноцветными штанинами и не сшитые в районе пиписьки, и ничего, ходили. Но раз ты такой стремный, то надевай физкультурные треники. Меч может быть хоть с самого Пашку длиной, а если он будет такой, какой хочется маме, то это не меч, а ножик. И если Пашка не хочет выглядеть как слуга… Ага, слугой его видеть не захотел никто, меч проканал. Пончо у рыцарей называется сюрко и должно быть окрашено в цвета герба рыцаря, а уже под сюрко может быть хоть пальтишко драповое, хоть доспех стальной. Сколько мне крови попили, пока ребенок стал настоящим сэром Персивалем!

Мелкий заверил, что другие родители тоже не остались в стороне и что-то там мастерят-шьют для своих чадушек возлюбленных. У девочек всё оказалось проще — им просто подогнали самые нарядные платья, кто-то еще и тюля или марли крашеной накрутил для пышности. Будет круто, заверил меня братишка.

— Миш, а мы не того, не утратили связь с реальностью?

— Ты про что, отец?

— Ну с этой твоей правдивостью костюма. Может того, из картона сделаем доспехи?

— Нет, папа! Взялся делать — делай хорошо. И вообще, у нас выкройки готовы, осталось только банку разрезать да ремешки прикрепить.

Я слегка приуменьшил объем работ, потому как мало было порезать банку из-под селедки Иваси, надо было еще и подогнуть все кромки. Не бай бог, вернется Паша окровавленный, порезанный острыми краями своих наручей. Рыцарь он или где? Значит пусть ощущает на своем теле тяжесть стального доспеха. И я оказался прав — в железках у него появилась некая плавность движений и солидность. Один раз попытался вытереть нос рукавом, провел по носу железякой — и сразу другой человек.

— Паша, запомни одно — в нашем доме мечом махать категорически нельзя! Ты всю посуду нам побьёшь!

— А в школе можно?

— В школе не можно. Там нужно, вспомни сценарий, тебе на сцене мечом махать придется. Так что поучимся, но не дома.

— Да чего там учиться! Раз, раз!

— Ага, ударился? И это ты еще легко отделался. А было бы в руке оружие? Сначала бы попало маме твоей деревяшкой, потом нам с папой от мамы, а уже потом и тебе тем же тапком, а то и мокрой тряпкой. Не зли монстров, которых не можешь победить, рыцарь!

— А монстры — это кто?

— Монстры — это чудовища всякие.

— Типа вашей мамы, что ли? — Над нами нависла угроза, хотя технически и не могла: Мишина мама уже ниже его ростом. То есть ниже меня.

— Вера, не нагнетай. Он не про тебя говорил, а вообще. — Мужская солидарность, как она есть.

— Уже спелись за моей спиной! Как вам сюрко шить, так я мама. А как не нужна, то сразу монстр! — и она ушла на кухню жалеть себя. Или чтоб её жалел отец. Или она рассчитывала, что мы все прибежим заверять её в своей ничтожности и её важности для коллектива. Но мы с Пашкой маленькие и на этот трюк не повелись. Так что папа Дима пошел один доказывать на словах, что все-все очень любят маму и бесконечно ценят её мнение, оно вообще самое важное. И что всё вообще не так, как она сама себе накрутила, и не надо вот сейчас истерик на ровном месте… Короче говоря, судя по звуку с кухни, родаки Миши и Паши снова слегка повздорили. Я даже не расстроился, у любящих неравнодушных друг к другу людей такое происходит регулярно, а у трезвых интеллигентных, как они — так и без поножовщины. Так что пускай бранятся, пословицу про тех, которые таким образом тешатся придумали на Руси не зря.

«Мы уезжаем в турне по Радяньской Украине двадцать пятого января, а представление у Пашкиного класса запланировано на пятницу, двадцать второе число. То есть на репетиции спектакля у пацанят и девочек из четвертых и прочих классов было отведено всего две недели. Ну да, это в профессиональных театрах по несколько месяцев мусолят каждую премьеру, а детишки, они такие! Как правильно говорят, детей переиграть невозможно. И вообще, если верить режиссеру Борису Краснову, то репетиции придуманы для бездарей, а грим для уродов».