— А зачем же тогда жить, — притворно изумился дедушка, подняв свои густые брови, — если не ради большой порции колбасы с горчицей?!

Ребята засмеялись, а Степашка, навострил уши при слове колбаса и облизнулся в предвкушении грядущего пира.

— Ой, мы забыли попугаев в машине! — сказала бабушка на полдороге на кухню.

— Я вытащу их, — сказал дедушка, — не волнуйся.

— А птенчиков уже можно посмотреть? — спросила Варя, не отпуская коробку с мольбертом.

— Конечно, — сказал дедушка, вынимая большую клетку, с маленьким деревянным домиком, прикреплённым сбоку. Два попугая, ослепительно белый с фиолетовым брюшком Элвис и лимонно-жёлтая красотка Принцесса весело щебетали на своих жёрдочках.

— Только осторожно, — предупредил он. — Приоткройте крышку домика совсем чуть-чуть и посмотрите по очереди.

Ребята приоткрыли крышку и заглянули внутрь. Там, в полутьме, тесно прижавшись друг к другу, сидели пятеро крохотных попугайчиков. Самый крупный из них уже оперился и с любопытством смотрел на них снизу, а самый маленький, был ещё местами голенький и дремал, положив голову на братьев. Принцесса, при виде чужаков, залезла в домик и накрыла своих детей крыльями.

— Сеанс закончен, — засмеялся дедушка. — Вечером мы их вытащим из домика, и вы их рассмотрите лучше. А пока, давайте отнесём их куда-нибудь в тень, и пусть они тоже подышат свежим воздухом.

— А можно я принесу им одуванчиков? — спросила Варя.

— Это было бы превосходно, — сказал дедушка. — Они очень любят одуванчики.

— Я отнесу, дедушка, — сказал Серёжа, беря клетку.

— Спасибо, — сказал дедушка. — И не забудь, я первый в очереди управлять вертолётом!

Счастливчик прислушивался к голосам внизу. Ему было страшно любопытно, что же такое там происходит и почему так радостно лает его друг. Но вот беда, из его вольера в углу папиного кабинета (к слову сказать, очень просторного и с множеством жёрдочек и верёвкой, по которой он мог лазить) было видно только верхушки яблонь и край соседнего участка, но не то, что происходит у стен дома.

«Вечно я пропускаю всё самое интересное, — сердито подумал малыш. — Но ничего, у меня тут столько всего интересного, нужно всё как следует изучить…»

Счастливчик мяукнул и принялся изучать свою новую комнату, две угловые стены которой были сделаны из обычной металлической сетки-рабицы, а две другие, были стенами второго этажа. В одном месте, ему показалось, что доска в стене держится непрочно. Он поскрёб её лапками, и она задвигалась.

«Отлично, — решил малыш. — Давно хотел посмотреть, что же скрывается там за стеной. Наверняка там много всего интересного. Попробую ка я туда пробраться…»

Счастливчик устроился поудобнее, и принялся сосредоточенно выковыривать её, принюхиваясь к новым запахам. Он обожал заниматься таким делом. Его маленькие крепкие лапки работали проворно и слаженно и вскоре он смог ухватиться зубами за край доски и оттянуть её ещё больше. Попив воды и перекусив немного, маленький хулиган с удвоенной силой обрушился на доску и вскоре смог сдвинуть её и заглянуть внутрь. Там было темно. Отверстие вело в небольшое пространство между внутренней стеной комнаты и ломаной крышей дома, образуя своего рода узкий длинный чулан по обе стороны дома, по которому нужно было идти пригнувшись. Там хранились старые вещи, журналы, рыболовные принадлежности и прочий хлам.

«Вау, — обрадовался малыш, принюхиваясь к новым запахам. — Да тут полно всякой интересной всячины! Мне определённо нужно туда попасть!..»

Счастливчик попробовал просунуть свою голову в отверстие, но оно было слишком мало, даже для него. Пискнув от досады, он взялся было за вторую доску, но и та была прибита надёжно.

«Да, — вздохнул Счастливчик. — Тут придётся потрудиться… Ну, да ничего, всё равно я туда проберусь…»

Малыш принялся грызть доску своими острыми зубами, и сухое дерево постепенно поддавалось его напору. Запахи чулана настолько заинтриговали Счастливчика, что он работал всё время, пока люди внизу пили кофе, смеялись и запускали вертолёт. (Который дважды улетал на чужой участок, и папе приходилось бегать к соседям и извиняться за неудобства). Наконец, на исходе второго часа, отверстие стало достаточно большим, что бы малыш мог пролезть в него. Напившись напоследок воды, Счастливчик протиснулся туда, повисел немного, дрыгая задними лапками и исчез, мягко приземлившись на стопку старых журналов с другой стороны стены. Кругом было полно пыли, но ему понравился запах старых вещей, бумаги, сухого дерева, а главное, царивший повсюду мрак т. к. его хозяева до сих пор так и не поняли, что он любил сумерки. Отряхнувшись, он побежал исследовать свои новые владения, восторженно обнюхивая старые плащи и куртки, пробуя на зубок старомодные кожаные коньки, с ржавыми лезвиями, прокисшие рыболовные снасти, пыльный абажур и бесконечные стопки журналов и книг.

«Да, это то, что мне нужно, — думал Счастливчик, проворно обследуя свои новые владения. — Тут столько интересных закоулков и новых игрушек. Это просто рай для игр! Нужно будет пригласить сюда Степашку, ему определённо должно тут понравиться…»

Малыш вскарабкался на бортик длинной картонной коробки, в которой лежали старые игрушки. Маленький, пухлый, некогда чёрный, а сейчас весь покрытый заплатками медвежонок с пуговицами вместо глаз привлёк его внимание. Счастливчик радостно обнюхал его с ног до головы, пискнул, ухватил его лапами и двинулся дальше, неся свою находку под мышкой, как когда то его носила Варя. В другой коробке лежала мягкая ткань и малыш, наскоро смастерив из них некое подобие гнезда, удобно устроился в нём, прижимая к себе мишку.

«Вот я и дома, — думал малыш, погружаясь в блаженную дрёму. — Тут так уютно и безопасно. Подремлю ка я немного, а после, пойду исследовать другой угол чулана. Там, кажется, тоже есть что посмотреть…»

Когда, спустя какое-то время, папа поднялся на второй этаж и увидел дырку в стене он пришёл в ужас. Он бросился к двери, ведущей в чулан, и заглянул внутрь. Лампочка, которая освещала его, давно перегорела и он, напрасно пощёлкав выключателем, протиснулся внутрь, светя себе спичками. На двенадцатой спичке, в самом конце чулана, он нашёл малыша, крепко спящего в обнимку с мишкой в коробке с тканью, которой на зиму накрывали мебель. Спичка погасла, но папа не спешил зажигать новую.