Шрифт:
— Понимаете, что это значит?! — говорил он, косясь хитрым взглядом на ребят. — Это святое! Святое!
— Но что же вы будете делать с ним дальше? — спросила бабушка, когда восторги немного поутихли. — Лето скоро кончится. Где он будет жить? В Москве?
— Тут нам может понадобиться ваша помощь, — сказал папа. — Может быть, вы согласитесь держать его у себя на даче зимой? Вы почти постоянно живёте там. Мы всё устроим самым лучшим образом, на счёт этого не волнуйтесь. Ему не нужно будет жить в доме. Я сделаю ему небольшую пристройку и вольер, а мы будем приезжать в гости. С ним не так много забот, как кажется…
— Это немного неожиданно, — сказала бабушка, глядя на дедушку.
— Мы подумаем, — сказал дедушка, гладя малыша. — В любом случае, сиротой он не останется. А что касается пристройки, то у нас остался вольер Кромвеля и его будка. Правда она немного великовата для Счастливчика, но её можно перестроить и сделать в ней второй этаж. Это очень современно!
— Я думала, вы снова хотите взять собаку, — сказала мама.
— Мы так и сделаем, — сказала бабушка улыбаясь. — Но только в этот раз это будет не бернская овчарка, а кое-кто поменьше…
— Да, — сказал дедушка. — И наш дружок уже родился и отлично себя чувствует. Видели бы вы, какой он шустрый! Мы заберём его через пару недель, когда он окончательно подрастёт, и он будет жить в доме.
— И я уверена, — сказала бабушка, — что мы назовем его менее оригинальным именем…
— Жаль, — сказал дедушка. — У меня было несколько отличных имён на уме. Как вам Наполеон или Черчиль? Или, скажем… Сухарик!
— Сухарик, это чудесно, — засмеялась мама.
— Нет уж, — сказала бабушка, — хватит с меня твоих имён. У него будет нормальное собачье имя.
— А какое? — спросила Варя.
— Пока не знаю, — призналась бабушка, — но знаю, что наш очаровательный цвергшнауцер будет лапочкой.
— Говорят они очень храбрые и могут охотиться на крыс, — сказал дедушка. — Я как раз видел одну у нас в подвале.
— Это было пять лет назад, — сказала бабушка.
— Неважно, — сказал любитель колбасы и принялся тормошить Счастливчика. — Будет у тебя дружок, малыш, не переживай!
— И для Степашки, — обрадовалась Варя. — Они ведь не будут драться?
— Нет, — сказал папа. — Стёпа его не обидит.
— Ха, — сказал дедушка, — Наполеон сможет за себя постоять!
— Назови его лучше Сервелат, — сказал папа. — Или Балык!
— А что, — оживился дедушка. — Балык, ко мне! Отличный вариант. Я подумаю.
— Отличный то отличный, — сказала мама, — но, по-моему, мы засиделись. Варя уже засыпает.
— Ничего я не засыпаю, — сказала Варя, хотя действительно давно клевала носом. Ей очень нравилось сидеть допоздна, как делали все взрослые, но ей постоянно хотелось спать, и она никак не могла понять, что же в этом сидении такого интересного. Она решила, что когда вырастет, то будет ложиться спать поздно, а пока… Пока ей нужно было отдохнуть.
Они вышли из кухни и погасили свет. Ночь была облачной, и они шли к дому на ощупь, смеясь, и наталкиваясь друг на друга. Счастливчик ехал на дедушкином плече и в этой веселой сутолоке, с удовольствием жевал совершенно новое для себя лакомство, которое ему передал новый член стаи, который очень ему понравился. И колбаса тоже…
Глава 25
Дедушка бросил последнюю шишку в самовар и водрузил трубу на место. Густой, белый дым повалил из трубы и стал заполнять веранду, а потом и весь участок.
— Что такое? — выглянула в окно бабушка. — Пожар? Откуда столько дыма?
— Это дедушка самовар ставит, — сказал Серёжа, протираю слезящиеся глаза. Он стоял в стороне, но дым уже был повсюду, и скоро из кухни высунулась мама, чтобы узнать, в чём собственно дело.
— Горим? — спокойно спросила она, словно пожар случался у них в доме каждый вечер. — Где пожар?
— Дедушка топит самовар, — объяснил Серёжа.
— Но почему столько дыма? — удивилась мама.
— Он взял мокрые шишки, — сказал мальчик.
— Почему же ты его не предупредил?
— Я предупредил, — вздохнул Серёжа. — Но ты же знаешь дедушку, он сказал, что ничего не должно пропадать и они высохнут прямо в самоваре.
Мама сделала скорбное лицо.
— А нельзя как-то вытряхнуть их и положить сухих? — спросила она. — Иначе мы будем пить чай не раньше полуночи.
— Не надо ничего вытряхивать, — раздалось из дыма. — Ситуация под контролем. Где сапог? Я сейчас быстро заставлю их гореть…
Взлохмаченный дедушка появился из белого облака и направился в сарай. Его глаза были красные как угли и слёзы текли по щекам, но он улыбался и словно наслаждался происходящим.