Когда глаза немного привыкли, мне удалось различить его фигуру. Он подошел ближе, и я смогла рассмотреть его получше. Высокий и красивый, как и всегда. Его прическа изменилась. Волосы были длиннее и темнее.

— Как… — я сглотнула, пытаясь смочить пересохший рот.

Каждое слово было мучением.

— Как долго? — спросила я.

— Слишком долго, — ответил он и присел на кушетку, рядом со мной.

— Джиа…

Он отвел глаза.

— Она не выкарабкалась.

Смотреть было тяжело, и я позволила глазам закрыться и отдохнуть. Я и так все знала.

— Я так счастлив, что ты наконец-то пришла в себя, Лэйни. Они несколько раз пытались отключить жизнеобеспечение. Я не давал им. Судебные запреты, политическое давление, общественное внимание… Я потратил все до цента, чтобы не позволить им.

— Мне жаль, — горло было сухим, словно гравий.

— Но они в конце концов добились своего. Они добились своего. В пятницу они собирались отключить все и позволить тебе умереть. У меня больше не было легальных способов помешать им. А потом ты очнулась.

Я попыталась коснуться его рукой, но тело было таким тяжелым.

— И спустя все эти годы, ты очнулась.

Затуманенное сознание мешало осознать сказанные им слова.

— Годы?

Он повернулся ко мне и кивнул. Прищурившись, я смогла разглядеть его немного лучше. Не похоже, что он стал сильно старше. Заметив, что я делаю, он улыбнулся.

— Мне тридцать один, — сказал он.

— Ты сказал… — господи, как же больно.

Сделав глубокий вдох, я повторила:

— Годы?

— Как ты думаешь, Лэйни, кто я? — Мэтт наклонил голову.

Я не ответила. Не поняла вопрос.

— А, ты думаешь, что я Мэтт. Твой жених. Нет.

— Ты… Мэтт, — выдавила я.

Он засмеялся, и смех его был неприятным.

— Нет. Я Уайатт.

Я закрыла глаза и отвернулась. Это не имело никакого смысла, а значит, это было неправдой.

Он опять рассмеялся.

— Прячься сколько хочешь, тетя Лэйни, мои слова не станут менее правдивыми.

Я помотала головой. Нет. Уайатту три года. Что-то схватило меня за подбородок. Хватка была твердой, но не болезненной. Мужчина опять повернул мою голову к себе.

— Открой глаза, и я расскажу тебе одну историю.

Я не хотела. Подняла руку и закрыла глаза, но ничего не почувствовала на своем лице.

— Ничего страшного, — он опять сел прямо. — Можешь просто слушать. Итак. Когда мне было три года, мама поехала отмечать неуклюжий девичник своей сестры, который оказался еще и чьим-то днем рождения. Вдвоем. Тетя Лени была той еще неудачницей.

Он рассмеялся.

— Ну, а после праздника, тетя Лэйни должна была отвезти мою маму к себе, где жених тети Лэйни присматривал за мной, пока они оттягивались. А потом моя мама должна была забрать меня домой. Таков был план. Но угадай, что сделала тетя Лэйни? Кое-что очень нехорошее. Тетя Лэйни закинулась волшебными грибочками. А потом села за руль и увезла мою маму с праздника. Пребывая в психоделическом трипе, она везла мою маму домой. И знаешь, что случилось? Позвонил жених тети Лэйни. И сказал ей что-то, что очень ей не понравилось. Он сказал ей, что любит мою мать. И что свадьбы не будет. А знаешь, что сделала тетя Лени потом?

Я открыла глаза и увидела в его взгляде боль и ярость. Да. Я помню, что я сделала.

— Тетя Лэйни устроила аварию и убила мою мать. Убила ее. А сама впала в кому. А меня взяли к себе родители матери. Но на этом история не закончилась. Видишь ли, тетю Лэйни держали на жизнеобеспечении так долго, что бабушка с дедушкой обанкротились, оплачивая счета, пытаясь сохранить жизнь их единственной теперь дочери. Потом бабушка заболела. И денег на ее лечение не было. Она умерла в течение года. А дедушка просто исчез. Сбежал. От всего этого. И суд решил, что я буду жить с отцом, Мэттом Стоунбургом. Понимаешь, он был в глубокой депрессии, поэтому не взял меня к себе после смерти матери. Он дал мне все, что смог. А на следующий день после того, как мне стукнуло восемнадцать, на машине съехал с моста. Записки не было, но я знаю, что это из-за чувства вины. Он винил себя в смерти матери. И он ненавидел тебя.

— Мэтт… — прошептала я.

Мэтт умер. Его я тоже убила. Я бы заплакала, если бы могла. Но мое тело чужим и не слушалось меня.

— Ты же поняла, что он был моим отцом, да? — по голосу я поняла, что Уайатт улыбается.

Конечно, я знала это. Думаю, я всегда знала. С тех пор, как Уайатту исполнился год, он был копией Мэтта. Я видела это. Все видели.

Но я убедила себя, что это не так.

— Ну, не расстраивайся. Не все так плохо. Хочешь знать почему?

Я закрыла глаза. Во взгляде Уайатта светилась злая радость, и мне не хотелось знать ее причину. Этот малыш… мой взрослый племянник.

Я слышала, как он открывает и закрывает ящики в поисках чего-то.

— Нам надо поспешить. Скоро придет доктор Патель.

Должно быть, вскоре он нашел то, что и скал, потому что я почувствовала, как он снова сел рядом со мной. Нажал какую-то кнопку, и моя спина и голова начали подниматься. Он поднимал меня до тех пор, пока я не оказалась в почти сидячем положении.

— Вот, взгляни.

Я могла бы не открывать газа, могла бы не доставить ему этого удовольствия.

— Ну же, я всю жизнь этого ждал. Открой глаза, тетя Лэйни.