— Ну, где ты там?!

Неожиданный манёвр обманул преследователей, они вырвались вперёд и теперь возвращаются к месту последней посадки Гуся. Рокот лопастей приближается, вертушка показывается над крышей фермы. Снова ударил пулемёт, длинной очередью вспоров разбитый самолет, и Анхель выскакивает из укрытия, стреляя почти в упор, метров с двадцати, не больше. Сверхзвуковая ракета бьёт врага в лоб, пробив остекление, взорвавшись внутри корпуса и отбросив вертолёт на крышу пылающей консервной банкой.

— Mamma Mia!

Анхель не сразу возвращается к своему разбитому самолету, опасаясь пожара и взрыва бензобаков, но ему повезло: изрешечённый сотней пуль Гусь так и не загорелся, керосин спокойно вытекает на песок. С большим трудом сняв спасший его бронежилет, пилот извлекает из кабины персональную аптечку и принимается за обработку ран. Сначала широкий порез на лбу, кровь из которого норовит залить глаза, затем рана на спине. Жить будет.

Закончив с первой помощью, он заглядывает в грузовой отсек. Груз оружия, за исключением нескольких пробитых пулями верхних ящиков, не пострадал, а вот пассажиры оказались менее живучими: те, кого не убил пулемётный огонь, не пережили аварийной посадки, больше напоминающей катастрофу. Но груз цел, это главное. Чёрт с ними, с пассажирами, главное, что ракеты целы, пришло время воспользоваться аварийным передатчиком. Их люди уже на этой стороне границы, и они придут, чтобы вытащить нужный груз и его вместе с ним. А пока Анхель прячется в заброшенной ферме, достав из потайного кармана инъекционный пистолет с маленькими алыми капсулами разовых доз — из-за сильных порезов Голод пробудился раньше обычного.

47. Точка разлома

Кажется, он попал в центр грозового шторма, в глаз бури. Могучие ударные волны лупят его сверху, земля под ним содрогается в предсмертных корчах, перед глазами пляшут молнии. Он оглох, ослеп, забыл своё имя от ужаса и шока. И всё же рядовой Мэрион ещё жив.

Артиллерийская гроза кончилась так же внезапно, как и началась: асфальт бьёт под дых в последний раз, добавив новых синяков, гром постепенно стихает, молнии кончились. Теперь он просто лежит, судорожно глотая горячий воздух, радуясь тому, что жив, и смутно осознавая, что девчонка-кассирша тоже жива, лежит где-то рядом, он слышит её стоны…

— Санитара!

Кто-то зовёт на помощь, значит, обстрел пережили не только они. Впереди что-то жарко горит, солдат чувствует едкий дым вспыхнувшей солярки. Так, нельзя лежать, надо встать, надо немедленно встать, иначе они так и умрут здесь, сгорев или задохнувшись. Преодолевая боль в изрезанных руках, рядовой Мэрион медленно и осторожно поднимается с окровавленного асфальта, стараясь не обращать внимания на звон в ушах, волны головной боли и тошноты.

Поднялся, молодец, сядь на тротуар, осмотри себя. Руки, ноги, всё на месте, туловище — кажется, всё цело, переломов нет, глубоких ран тоже. Пальцы нащупывают глубокую вмятину на каске — вот откуда головная боль, кажется, у него сотрясение. Зрение постепенно возвращается. Тигр видит пламя и чёрный дым, прямо перед ним горят грузовики армейского конвоя, горит его тягач. Грузовик полностью разрушен, но это именно он спас их двоих: бетонные блоки в кузове закрыли маленький магазин от близкого взрыва.

— Твою мать!

Рука хватает маленькую бутылку, солдат делает несколько торопливых глотков — это минеральная вода. Солёная жидкость сразу прочищает мозги, Тигр снимает шлем и плещет воды себе на лоб, стараясь смыть кровь, затем глотает таблетку обезболивающего из аптечки. Скоро полегчает. Теперь надо помочь девушке.

Рядовой аккуратно стряхивает с кассирши битое стекло, осматривает: серьёзных ран и переломов нет, только порезы.

— Поднимайся, поднимайся, уходить надо!

— Что? Где я? Что?

Тигр даёт ей воды и вторую таблетку из своих запасов, на этом медицинская помощь заканчивается, дальше им предстоит спасаться бегством. Пламя разгорается всё сильнее, пожирая разбитые и опрокинутые машины, надо срочно уходить, в одном из грузовиков были снаряды.

— Быстро, обратно в магазин! Дай мне ключи от задней двери, а пока хватай воду и всю жратву, что есть, возьмёшь с собой. И деньги из кассы все возьми!

— Как взять из кассы, нельзя, это же не мои деньги…

— Я разрешаю, шевелись!

Покинув разгромленный магазин через чёрный ход, солдат и продавщица оказываются в зоне хаоса. Военного лагеря, блокпоста и маленького богатого городка у дороги больше нет. Теперь на их месте горящие и разрушенные до фундамента дома, глубокие воронки, перевёрнутые и разбитые машины, раненые солдаты и обезумевшие от страха гражданские. Трупы, десятки и сотни трупов. И ещё стрельба со стороны города — там палят из автоматов и винтовок, слышен треск автоматических пушек и рёв танков.

— Что… что произошло?

Тигру вспоминается эсминец в океане, вспышки выстрелов тяжёлых пушек.

— По нам вдарили с нашего собственного корабля, массированный артобстрел, вот что.

— Наш корабль это сделал? Зачем?!

— А я почём знаю! Ошиблись, наверное, дружественный огонь, мать его!

— А кто тогда у шоссе стреляет?

— Сейчас выясним!

Тигр обзывает сам себя пидорасом за то, что забыл карабин в грузовике и теперь остался без оружия. Ну ладно, ствол он как-нибудь найдёт. Сейчас важнее вывести отсюда девчонку и найти кого-нибудь из товарищей.