Хаос в эфире не уступает по интенсивности хаосу на горящих улицах: все пытаются выйти с кем-то на связь, запросить указаний, вызвать подкрепление, санитаров и огневую поддержку или всё сразу и прямо сейчас. А меж тем кто-то кричит о прорыве из города в районе блокпоста.

— Взвод Браво, слушай мою команду!

Антону везёт: через царивший в эфире хаос ему наконец удаётся выйти на связь с вышестоящим офицером. Офицер приказывает Иванову и другим командирам танков его взвода выдвигаться к блокпосту, чтобы поддержать пушечным огнём пережившую обстрел немногочисленную пехоту, там уже вовсю стреляют.

— Пит, давай вперёд, медленно, чтоб гражданских не подавить!

Ящик трогается с места, оттолкнув в сторону разгорающийся хаммер национальных гвардейцев и переехав чадящие обломки феррари. Уцелевшие военные полицейские тщетно пытаются навести порядок, повсюду мечутся обезумевшие от страха городские, а впереди, на выезде из города, экипаж Иванова встречает братская могила боевых товарищей — здесь пару минут назад занимал позицию взвод Альфа.

— Господа Бога душу мать!

Обогнув опрокинутую в кювет командно-штабную машину, Ящик выходит на перекрёсток. Первый и второй танки взвода Альфа горят, выбрасывая в небо столбы чёрного дыма. Третий стоит неподвижно, сбросив набок тяжёлую башню. На дне огромной воронки виднеется всё, что осталось от четвертого: разорванные гусеницы, опорные катки и фрагменты двигателя.

— Антон, что это было, с воздуха вдарили? У психов что, есть боевая авиация?! Нам ведь говорили…

— Луис, это не авиация, — командир уже всё понял. — Не авиация, а артиллерия. Узнать бы ещё, откуда и кто стрелял.

— Впереди блокпост!

К блокпосту они прибыли позже других танков взвода Браво, так что им доводится сделать только один выстрел — вкатили шрапнельную гранату в верхний этаж старой дешёвой гостиницы, откуда по блокпосту очень неточно стреляют из пулемётов. Больше не стреляют.

— Здоровски, — бормочет Луис, разглядывая в прицел результаты своей работы.

— Ага, здоровски, — отвечает Антон. — Теперь бы ещё понять, кого мы накрыли нашим снарядом.

— Внимание всем! Внимание всем!

Иванов выслушивает короткое сообщение и снова разражается тирадой на языке своих предков, неведомом для остальных членов экипажа Музыкального Ящика.

— Что там, Антон?

— Узнали, кто так здорово вломил нам из пушек. Это не психи, отнюдь. С нашего же собственного корабля вдарили, с Вирджинии стреляли!

— Что?!

— Да куда эти косые флотские пидорюги смотрели?!

— Кто отдал команду?!

Вполуха слушая своих танкистов, предлагающих совершить сексуальный акт в максимально извращённой форме со всем экипажем эсминца, корректировщиками огня и флотским командованием, Иванов старается прояснить непроглядную картину происходящего.

Их танковый батальон вместе со многими другими частями подняли по тревоге ранним утром. Подняли по тревоге и отправили форсированным маршем к северным окраинам Лос-Анджелеса, где уже вовсю творилась какая-то дикая чертовщина. Немногочисленные уцелевшие радиостанции передавали сообщения о вспышке атипичного бешенства, среди солдат быстро разошёлся слух о восстании живых мертвецов, а точных указаний всё не было, равно как и информации о противнике. Был только приказ для первой танковой роты, в которую входил и Музыкальный Ящик, — занять маленький городок рядом с шоссе на северной окраине. Где-то рядом сооружают мобильный командный пункт, откуда генералы будут руководить всей операцией. Может быть, когда высокие чины займут свои места, они, наконец, смогут внятно объяснить, что происходит и что предстоит делать солдатам?

Теперь внятных инструкций, скорее всего, не дождаться: командный пункт сожжён вместе со всем лагерем, эсминец типа Зумвольт постарался на славу двумя своими сверхмощными орудиями. Эту пирамидальную дуру подогнали сюда для огневой поддержки с моря, и поддержку она оказала на все деньги. Только вот поддержал эсминец врагов.

Что это было? Трагическая ошибка, дружественный огонь? Или не ошибка вовсе, а преднамеренное нападение? Среди множества слухов, ходящих о неведомом противнике, часто повторяется один: психи могут заражать врагов на расстоянии, подчиняя своей воле. Что, если на эсминце уже не свои? Что, если и другие части уже перешли на их сторону? Что, если в любую минуту на них может обрушиться следующий удар с моря или с воздуха? Невозможно. Но как ещё объяснить наличие у противника опытных бойцов? Откуда у бешеных пулемёты и ракеты, да ещё в таком количестве? Изначально они вообще не ожидали огневого сопротивления, ведь говорили, что психи только нападают на людей с голыми руками, а стреляют в городе вырвавшиеся из тюрем банды…

Снова выходит на связь офицер, уточнив потери в их танковом взводе после короткой перестрелки у блокпоста. Потерь не оказалось, только Давида, командира третьего танка, задело мелким осколком в лицо. Рана неопасная, ему уже оказали помощь. Давид радостно рассказывает, как он испугался вначале, думал, что в него попал снайпер.

— Я даже перевязку наложить не успел, когда они попёрли из города. С вертолёта видели, что их привезли на машинах, грузовиках, даже на мусоровозах, а потом выпустили всех сразу после артобстрела, как собак с цепи спустили.