– Стой, стой, мерзавец, - кричит второй парень.

– Ребята, задержите его, - вопит Валя.

Я проношусь в толпе и слышу слоновий топот ног сзади. У поворота дороги от витрин вокзала видна темная машина, из окна торчит рука и машет мне. Я добегаю до нее, дверца приоткрывается и только нога оказалась в машине, как она срывается с места.

– Ну что, путешественник, нагулялся?

На переднем месте сидит майор Ребров.

– Вам дядя Вася передавал от меня привет?

– Да, весь отдел поднял на ноги. Что там в Красноярске произошло?

Я рассказываю все как было и протягиваю злополучный клочок бумаги с теми несколькими словами. Майор разглядывает.

– Значит кто-то в самолете убивает парня и этот кто-то укалывает нагло при всех, его иглой. Надо запросить местных разведчиков, почему они всполошились.

– А эти, которые на меня здесь напали, эта подставная девушка, они кто?

– Не знаю. Но наши их сейчас ведут. Когда улетаешь в обратный рейс?

– Завтра в 12.

– У тебя сегодня вечер не занят?

– Занят. Я сегодня приглашен в "Устрицу" на день рождения одной из стюардесс.

– Валяй. Вот так всегда, замутишь воду, а потом расхлебывай за тебя.

– Ладно. Ты ведь моей работе все равно не завидуешь.

Ребров хмыкает.

– Я тебя подвезу к гостинице.

Столик заказан на шестерых. Весь экипаж сидит за ним, оставив одно пустое место. Тамара первая увидела меня.

– Петя пришел. Садись сюда, Петя.

Радист сразу наливает бокал из-под шампанского водкой и орет.

– Штрафную.

– Стоп. Я пришел, что бы поздравить нашу новорожденную.

Все хохочут.

– Это Машка так говорит всем, кого трудно притащить на вечер.
– смеется Тома.

– Петя, прости, - стонет от смеха Машка.

– Ну ты даешь? Уже второй раз меня подставляешь.

– А когда первый раз?
– интересуется Тома.

– Сегодня. Она подсадила меня в самолете к старому другу, от вида которого чуть не стошнило.

– Это к безобразной старухе, - догадалась Тома и начала дико ржать.

– А я тебе подарок принес.

Теперь лежат от хохота оба пилота.

– Ладно, дари. Машка, покажи ему наши подарки.

– Петя, я принимаю эти подарки авансом в честь будущего дня рождения.

– Тогда на.

Я протягиваю ей большие клипсы в виде корзинки, наполненные сверкающим камнем - фионитом.

– Ого. Это мне?

– А кому же еще.

– Спасибо, Петя.

Машка встает со своего места и подходит ко мне. Она сгибается и целует меня в губы.

– Так его Машка, так, - вопит радист.
– А теперь пусть пьет штрафную.

В голове опять мечется параграф инструкции. Спецагент не имеет право работать больным, пьяным, или как исключение, может принимать алкоголь, только при наличии препаратов, подавляющих опьянение.

– Я не могу.

– Что значит не можешь? Сегодня праздник. Мы выдумали женщине праздник, а он не хочет.

– Прими таблетку, у тебя наверняка они есть, и пей, - шепчет мне на ухо Маша.

Вот так. Она все знает.

– Но я не могу.

– Ладно не пей, тогда пойдем потанцуем.

Мы начинаем танцевать почти одни в зале. Музыка замедленная и Маша, обняв меня, кладет свою голову на плечо.

– Маша, выходи за меня замуж.

Я хочу заглянуть ей в глаза, но она крепко прижимается ко мне и, по вздрагивающим плечам, я чувствую, она плачет.

– Ну, что ты... Погляди, на нас все смотрят.

– Я... сейчас. Мы с тобой потом поговорим об этом. Мне надо кое-куда, ты иди к столику, я потом подойду.

– Маша, тебе нехорошо.?

– Нет, нет, иди я сейчас подойду.

Маша бросает меня и идет в сторону туалетов, а я плетусь к столику с полупьяным экипажем.

– Петя, ну чем я хуже Машки?
– колотит в плечо Тома.
– Пригласи меня тоже потанцевать.

– Не хуже, - серьезно говорю я.

– Вот видишь.

Она встает и чуть не падает. Градусы подточили ее дохленькие силы и она обратно плюхается на стул.

– Я вроде пьяна. Петя, ты меня сведешь домой.

– Сведу.

Вскоре к нам возвращается Маша, у нее улыбающееся лицо.

– Извините.

– Маша, - просит один из пилотов, - потанцуй со мной?

– Нет, нет. Я еле ноги волоку

Она подсаживается ко мне.

– Петя, - тихо говорит она, - Ты, извини меня. Мы с тобой потом поговорим. Сегодня проводи меня до гостиницы.

– Хорошо. Томка с тобой в номере?

– Со мной.

– Тогда прихватим ее и пойдем.

– Погоди еще немножко. Как приятно, что мы на земле. Минут двадцать посидим, неудобно как-то.