Я в особой камере спец изолятора. Дотошные следователи надоедливо пристают с подробностями моей истории. И вот все затихло. Три недели покоя. Меня наконец то ведут на расправу. В кабинете генерал-лейтенант Румянцев, я его знал еще по учебе в училище, и неизвестный полковник.

– Мы тут посоветовались, лейтенант.
– говорит генерал, - и решили, что ваше дело не стоит доводить до суда. Вы совершили поступок, который вполне наказуем для того общества, в котором мы живем. С другой стороны, вы давно состоите на особом учете и разбрасываться ценными засекреченными сотрудниками, даже для самого государства нежелательно. Поэтому принято решение, против вас дела не возбуждать, из-под стражи освободить и направить на новое место работы.

Я еще не вышел из шока и киваю головой.

– Сейчас пойдете с Игорь Александровичем, - генерал повернул голову к полковнику, - и он вас введет в курс дела. И больше, товарищ лейтенант глупостей не делайте.

Надо же, простили, - стучала молоточком мысль в голове.
– Наверняка, это неспроста.

Полковник сидел передо мной как сморщенный гриб и скрипучим голосом читал нравоучения.

– Я был против того, чтобы вас помиловали и до сих пор считаю, что вам надо было сидеть в тюрьме. Невыдержанность и недисциплинированность офицера в нашей службе, должны караться. Вас спасло то, что вы достойно вели себя при нападении темных личностей на ваш отдел и лично расстреляли шестерых бандитов. Руководство решило вас отправить в отдел генерала Антонова.

Мне эта фамилия ничего не говорит. Полковник выждал немного и продолжил.

– Там работать придется с людьми и не дай бог, вам там оступиться. Это ваш последний шанс. Не справитесь - либо мы уберем, либо... это сделают другие.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Прошел год.

Нудный, молодой голос, заполнил большой зал аэропорта, из многочисленных динамиков.

– Граждане пассажиры, начинается посадка на рейс 1117 МоскваВладивосток.

Потянулся поток людей к пропускному пункту. Я стараюсь пройти последним. Толстый майор стоит у рамы, держа руки за спину, и посматривает, как действуют его подчиненные.

– Товарищ майор, - обращаюсь к нему, - я лейтенант Барсов.

Он насмешливо переводит на меня взгляд. Действительно, вид у меня неказист. Синие джинсовые брюки, черная ветровка, натянутая на полосатую рубашку.

– Ну и что?

Ярость охватывает меня. Эти, сволочи, из управления только за час до посадки, предупредили, что поменялся начальник пропускного пункта.

– Меня просили сообщить, что бы вы запомнили меня и смогли всегда пропускать, без права проверки.

Майор настораживается и уже меняет выражение лица.

– Ваши документы.

Я вытаскиваю красную книжечку.

– Так вы, подсадной...?

– Наверно, не надо об этом сообщать всем.

Майор оглядывается.

– А никого нет, все ужу ушли.

– Что бы я полетел этим рейсом, вы задержите самолет?

– Ах, да. Я вас запомнил. Пропустите его мимо рамы, - кричит он милиционеру у столика, нарушая все законы конспирации.

Настроение было окончательно испорчено. Я мчусь по пустым коридорам, чтобы догнать всех.

У трапа толчея, пассажиры не торопясь поднимаются по лестнице. Вдруг, появляется черная "Волга" и противно скрепит тормозами у самых ступенек. Открываются все дверцы и появляются четверо молодых людей. Один из них, с черным чемоданчиком, отходит от машины два шага и, подняв руку, прощается с остальными.

– Пока. Все передам, что надо.

– Счастливого пути, - кричат остальные.

Парень передо мной проскакивает на верх и только тогда трое молодых людей садятся в машину и она отъезжает.

Вот те на. Всех через пропускной пункт, а этого даже на машине к трапу.

На верхней площадке стоит Томка, маленькая стюардесса, в синей форме.

– Привет, Петя, - улыбается она.

– Тише ты, тоже мне конспиратор...

Она тихонько толкает меня к двери.

– Иди, иди, самолетный Рембо...

– Петя, - раздался шепот у моего уха, - Тамара говорит, что там на 27 месте какой-то ненормальный.

Это Маша, наша стюардесса. Очень обаятельная и красивая полу китаянка, полу русская. Тонкая, длинная, с высокой грудью, Машенька пользуется хлопотным уважением всех мужчин аэрофлота. Соблюдая конспирацию, она откидывается и официальным, заученным тоном с искусственной улыбкой спрашивает меня.

– Вам принести нарзана или сока?

– Сока, пожалуйста.

Машенька поворачивается и покачивая соблазнительной попкой удаляется по проходу в сторону буфета. Я выжидаю минуты две, встаю и иду по проходу, с равнодушием оглядывая пассажиров. По инструкции необходимо проверить объект и наличие у него сообщников.

На 27 месте сидит парень с выпученными глазами и искореженным страхом лицом. Я его узнаю, это тот, которого к трапу подвезла машина. Рядом дремлющая немолодая женщина, с претензиями на красоту и с высокой прической. Натасканным взглядом, осматриваю другие лица и не найдя ничего подозрительного, захожу в буфетик. Там уже помимо Маши находится вторая стюардесса, маленькая, юркая Тома.

– Ну как, видел?
– спрашивает Маша.

– Видел. Ты не можешь подойти к кому-нибудь из пассажиров, сидящих рядом и попросить его пересесть?