– Я.

Я даже подскочил, это Семен Семенович.

– Хорошо. Так же заключим договор. Мне нужен еще человек. Убирать помещения и оказывать услуги... в смысле, готовить ванну, застилать кровати и прочие мелкие работы. Зарплата 100 долларов в месяц.

– Попробуйте меня, - это вторая лесбияночка Вера, согласилась на эту кабалу.

– Прекрасно. Я знала, что найду с вами контакт. После завтрака, всех новых работников, прошу ко мне.

Кто не доел пищу, стали насыщаться. Скептик Татьяна, тут же среагировала на последние события.

– Интересно, а зачем им деньги? Заработают они, ну пусть тысячи долларов, а потом что, корыто золотое себе купят и поставят в своих ваннах. Это значит только одно, что они не хотят выйти от сюда. С деньгами надо жить там, а не здесь.

– Зато в золоте купаться будут, - отвечает ей Ира, - все таки маленькое, но утешение.

– А Семен то, - вдруг зло говорит Таня, - как проститутка... поманила деньгой и сразу перебежал к ней, а вчера выламывался, бойкот..., убьем...

Ира при слове проститутка, опасливо оглянулась на меня.

– Он просто поменял свои убеждения, за это не надо никого ругать.

– Чего же ты не поменяла, побежала бы в служанки, стала бы мыть эту ведьму в ванной...

– Ну уж ты, скажешь, - обижается Ира.

Я отщипываю виноград и по ягодке отправляю в рот. Все же в первый день, Алла Васильевна победила отделение. А виноград все таки вкусный.

Сижу в своей комнатенке и учу непонятные арабские фразы. Наташка лежит в моей кровати и бессовестно дрыхнет, Ира стоит рядом облокотившись на стол.

– Борь, - прерывает она меня, - ты очень хочешь сбежать от сюда.

От неожиданности, я захлебываюсь.

– Я... бежать... Хочу.

– А ты не подумал, как же ты там выживешь?

– Думал об этом. Конечно панцирь не оденешь и в противогазе ходить не будешь, но ведь наверно есть на земле такие места, где круглый год тепло, где можно жить без респиратора, купаться в теплом море...

– Мне наверно там купаться нельзя, соленая вода плохо повлияет на мою кожу..., а потом солнце... Я знаю, лучи солнца, тоже вредны для меня.

– Может быть, тогда тебе нужна пресная чистая вода и прохлада леса.

– Неужели нас не могут вылечить? Почему есть везде лекарства, а у нас... Мы даже закалятся не можем.

– Врачи все время бьются над этой проблемой... Помнишь, лет семь назад, нас было много, а потом... врачи стали делать эксперименты, хотели восстановить иммунную систему и все же ничего не вышло. Люди очень жаждали вырваться от сюда и шли на самые рискованные операции, пили какие то идиотские лекарства, а в результате, все погибли.

Ирка подходит ко мне и доверчиво садится на колени, потом обвивает меня своими белыми ручонками.

– Какой ты все же... хороший, Борька.

– Наташку разбудишь.

– Я плохого ничего не делаю, просто мне хочется, чтобы был кто то, как родной, рядом...

– Тогда сиди и не шевелись.

Она затихла и мне показалось, что я слышу стук ее сердца.

Отпросился у Пантелеймоновны к Николаю. Этот тип нагло отсыпался в своей капсуле.

– Эй, - кричу в микрофон, - ты там долго будешь валятся?

– Борька, привет.

Сонная рожа послушно повернулась ко мне.

– Ты здесь дрыхнешь, а у нас такие перемены...

– Слышал. Татьяна приходила уже мне все рассказала.

– Ну и что ты об этом думаешь?

– Очень хорошо. Для людей с наших условиях, это последняя надежда почувствовать себя человеком. Представляешь, ты зарабатываешь деньги, покупаешь что хочешь, телевизор, компьютер, магнитофон, сладости, да вообще, черт знает что... Уже не мучаешься от тоски и от того, что сидишь в этой тюрьме и ни черта не делаешь.

– Ты же недавно предлагал мне бежать от сюда...

– Предлагал и сейчас предлагаю. Ты, Борька из другого теста и тебя богатство в этой тюрьме не задержит. Я завидую тебе, у тебя есть какая то цель, к чему то стремишься, а я только мечтаю. Знаю, что там наружи опасно, что в любую минуту мы можем схватить какую то пакость и умереть, но там жизнь, машины, поезда, самолеты, земной шарик, который можно обойти, наконец, девочки, водка, танцы, другие радости.

– Все же как же ты решил, остаться здесь или туда...?