Шрифт:
Она оторвалась от меня и трясущимися руками стала складывать книги со стола на пол. Потом стащила с кровати мое одеяло и простыни и застелила ими стол, скинула халатик и села голенькая на край.
– Я... жду...
Худенькое, белое тело медленно повалилось на спину. Я торопливо стал раздеваться.
Ира ушла от меня ночью, ошеломленная тем, что произошло. Перед этим, я внимательно оглядел ее спину, опасался потертостей и слава богу, не увидел ни одного красного пятна.
В этот раз Ирина нарушила традицию, рано утром не пришла ко мне в комнату. Я помылся в душе, привел себя в порядок и пришел в столовую. Все уже там. Ирка, увидев меня, виновато заулыбалась, Татьяна кивнула головой, а Наталья протянула руку.
– Привет, Боренька.
Опять нам подают роскошный завтрак и только мы разбираем подносы, как вдруг раздается истерический крик.
– Сволочь, блядь, проститутка, чем я тебе не угодила, гадина... Хочешь здесь купить всех деньгами и дорогими завтраками... Я тебе, тебе, говорю, дрянь.
Это Анна, она вскочила со своего столика, гневно глядит на Аллу Васильевну и тычет в нее пальцем
– Это вы ко мне?
– высокомерно говорит та.
– Да к тебе, сука, - сколько ты заплатила Семену, чтобы он отстал от меня и спал с тобой.
– Девочка, ты очень дешево стоишь, твой бывший любовник продал тебя за два десятка долларов... К сожалению, я не могу терпеть оскорблений и поэтому сообщаю... Вы уволены.
Семен Семенович покраснел до пят и уткнулся в тарелку. Женщины обалдело смотрят на эту сцену.
– Да кто ты такая..., думаешь я тебя боюсь...
– Заткнись, дура, иначе я тебя сгною...
– Разве так можно, - вскрикивает за нашим столом Ира.
– А ты, белая ворона, чего рот разинула, - обрушилась на нее Алла Васильевна, - сиди тихо и не каркай.
И тут во мне закипел гнев. Я встал и с вырвал свой поднос из под тарелок, кружка с кофе вылетела на пол и разбилась. В полной тишине подошел вплотную к столику, где сидела Алочка и сказал, по моему, весьма спокойно.
– Алла Васильевна, вы сейчас извинитесь перед этой девушкой, которую вы оскорбили и если этого не сделаете, я не поступлю как джентльмен, а заеду этим подносом в ваше милое личико, если я его не раскрою пополам, то по крайне мере постараюсь изуродовать.
Я вижу, как в глазах женщины появился страх.
– Я не хотела, ее так все называют... Конечно, Ирочка, извините, все так вышло непроизвольно. Я прошу у вас прощения.
Когда она кончила, я швырнул поднос на пол. Грохот железа разорвал тишину. Алла Васильевна дернулась и откинулась на спинку стула. Я пошел вон из столовой в свою комнату, так и не позавтракав.
Они прибежали в мою комнату, минут через десять и окружили мой стол.
– Ой, что было, - поспешно заговорила первой Наталья.
– Как ты ушел, Алла Васильевна затихла, в рот крошки не взяла, сидела такая задумчивая и стучала пальцами по столу. Вдруг Вера Ивановна вскочила и давай подхалимничать: "Как он смеет, - кричит, - наносить такие оскорбления всеми уважаемой женщине. Я предлагаю собрать собрание и осудить поступок Бориса." И тут Алочка всех потрясла еще раз. Она встала и сказала: "Он смеет..." и ушла к себе. С Анькой тут же случилась истерика, она свой завтрак вывалила на голову Семена...
– А ты то как, отошла?
– спросил я Иру.
– Страшно было. Я боялась, что она ляпнет что-нибудь без тебя, но вышло все тихо.
– А у меня сердце замерло, когда ты говорил, - вторит Наталья, - а когда поднос загремел на полу, я чуть не умерла...
– Что же теперь с тобой эта, стерва, сделает?
– спрашивает всех Татьяна.
– Слава богу, киллеров подослать нельзя, мы закрытое заведение, остается одно. Как сказала Вера Ивановна, заклеймить общественностью твое хамское поведение и объявить бойкот.
– Интересно, Аньку, за то, что она ее обзывала, почему то не хочет заклеймить, - кривится губами Наталья.
– Это личное, - усмехается Татьяна.
– Семен то тоже хорош, совсем упал в моих глазах. Здесь орал, что окажет сопротивление..., потом пошел к ней в кабалу, а тут свалился до двух десятков долларов. Алочка правильно поступала, хотела всем показать, во первых, кто здесь хозяин, а во вторых, личные вопросы нечего выносить на публику.
– Слушайте, ребята, - вдруг тревожиться Наталья, - а не сорвет ли эта баба злость на нас, за то, что мы все время с Борькой вместе. Меня наверно тоже теперь выгонит, я ведь дала ей согласие работать на нее.
– Когда?
– спросил я.
– Сегодня утром, в столовой, как раз перед завтраком.
– Значит решилась...
– Ну что вы, ребята, - смутилась она, - я же от вас ничего не скрывала, говорила, что Алочка меня приглашала, что я обещала ей подумать, а тут Борис меня расстроил, сказал, что уйдет. Я долго думала, Борьки не будет, а тут работа подворачивается, не ходить же мне при Алочке в побирушках, вот и решила.
Вот тебе и Наташка, значит она со мной никуда не пойдет, а шумела, что любит...