Шрифт:
– Сволочь. Мне кажется в смерти лейтенанта Савичева, виноват он.
– У тебя есть доказательства?
– Нет. Предчувствие.
– А мне сказали, что Савичев застрелился из-за Маши.
– Чепуха, Маша девочка скромная, деликатная, сама себе на уме. Савичев боготворил ее, но был слишком слабоват, вот этот тип на него очень здорово влиял и пожалуй это то и послужило трагедией.
– Ты так и не пила?
– Не могу...
– Катя, хочу тебя спросить. Меня все время мучает смерть Годунова. Прапорщик по моим догадкам упал в шахту после подъема "стола". Но дверь в шахту под сигнализацией, а коридоры просматриваете вы...
– Я это знаю. Меня уже дотошно расспрашивали следователи, выясняя, что произошло?
– Так что произошло?
– Пройдись немножко со мной.
Катя берет меня под руку и ведет к лесу. У первой огромной ели мы останавливаемся.
– Так будет безопасней говорить, - говорит она.
– Действительно, все произошло нелепо. Годунова убили в том коридоре, который должен был просматриваться. Но мы его действительно не видели. Следователи нашли там капли крови, есть следы как его волокли к бронированной двери в шахту, но у нас все равно не было на экране картинки. Самое ужасное это то, что пока вы были в шахте, кто то крался за вами и на датчик двери наклеил липкую изоляционную ленту. Когда ты и Годунов вышли, никто из вас не заметил этого. Вы закрыли дверь и ушли. А когда произошло убийство, этот... ну тот который ударил прапорщика ножом, подтащил труп Годунова, уверенно открыл двери, сигнала к нам естественно не поступило, датчик то заклеен, и, сбросив тело в шахту, закрыл их...
– Наверно самое противное то, что приходится думать на своих. На тех офицеров, с которыми работаешь. Это же ужасно смотреть на каждого с подозрением.
– Я с тобой согласна, но у меня, как у женщины отношение сложнее. Как я ненавижу предательство, особенно со стороны мужчин.
– А я со всех сторон, что мужчин, что женщин.
Катя улыбнулась.
– Никому, никогда не говори о том, что узнал. Я рассказала это только тебе, потому что верю...
– Спасибо, Катя. Пойдем обратно, к ангару.
– Нет, я не хочу. Я за эти дни так напряжена, что не хочется видеть всего этого. Пойдем в лес, прогуляемся...
Я заколебался. Она умоляюще смотрит на меня.
– Прошу, пойдем.
– Там же ребята, ждут тебя...
– Я им ничего не обещала. Пошли, Дима...
– Ладно, но только не надолго.
Мы заходим за ель и сразу попадаем в глухой мрачный лес.
– Катя, я плохо ориентируюсь в лесу, мы с тобой не заблудимся, - говорю я ей.
– Нет. Я уже живу лет шесть здесь и всю окрестность знаю. Если идти в ту сторону, то там большая поляна, когда то было болото, теперь одна густая трава...
– Почему тебя не кусает эта мошкара и комарье?
– Я уже имею иммунитет, потом они меня уже наверно знают, а тебя нет. У меня кровь не вкусная.
Мы выходим на поляну и тут Катя оборачивается ко мне, вплотную подходит и обнимает за плечи...
– Поцелуй меня.
Опять подземные лабиринты. Сегодня объявили учебную тревогу, пользуясь густым туманом над СТП. Манипулируя кнопками и тумблерами, я отодвигаю люк, освобождаю захваты ракеты. В монитор видно, как густые волокна тумана заползают к нам в шахту и постепенно заполняют экран белым цветом. У меня больше нет работы, сейчас идет имитация запуска в центральном посту. Через двадцать минут тревогу отменили, поступила команда закрыть шахту. На сегодня это хоть небольшое развлечение и опять продолжается тупое, нудное сидение над надоедливыми кнопками. Свободный от дежурства, лейтенант Кочетков, забрался на кресло сзади меня.
– Дима, тебе прапорщик Годунов, старую насосную показывал.
– Нет.
– Попроси у командира, он тебе наверно разрешит сходить туда. Там трубопроводы очень интересно расположены. Есть система дублирования.
– От куда ты знаешь? Ты же там не был.
– Ты решетку видел в новой насосной?
– Видел.
– Приглядись за ней. Там вдали вентилей куча. Годунов говорил, что сначала хотели трубопроводы провести через старую насосную, но потом все же ведомственные амбиции победили и сделали новую насосную, запараллелив все магистрали.
– Ключ у кого?
– Там в центральном, но сначала спроси разрешения...
– Понял. Ты не хочешь здесь посидеть?
Рядом с нашим пультом, пульт заправщика старшего лейтенанта Сотняги. Кочетков и старший лейтенант большие друзья, поэтому в этой скучной обстановке, они вдвоем находят свои темы для разговоров.
– Иди, я заменю тебя.
Я вызываю центральный.
– Лейтенант Кривцов. Что у вас?
– слышится голос командира.
– Разрешите просмотреть коммуникации старой насосной станции.
– Зачем?
– При последних событиях, нам не хватало времени, чтобы опрокинуть ракету, а еще раньше прапорщик Годунов предполагал, что старая и новые станции запараллелены, а это значит, что если еще раз возникнет такая же ситуация, то можно увеличить аварийное время, за счет баков и насосов старой станции. Только надо знать какие вентили открывать...
Я замолчал и представляю, как мучительно работают шарики у командира. Сидящий за мной Кочетков, показывает большой палец.
– Во...