Шрифт:
– Давайте доживем до завтра.
– Пока, Кривцов.
Утром меня вызвали к командиру.
– Вы недавно служите у нас и уже явно разочаровали. Почему вы избили старшего по званию?
– Это был честный бой. Мне попало и ему, но я оказался более везучим. То что это был честный бой, могут подтвердить свидетели...
– Я не спрашиваю вас о честном бое. Я спрашиваю почему?
– Это очень трудно ответить, но если кратко, я капитану Коврову не понравился.
– О каких деньгах шла между вами речь?
Значит этот хлюст на меня уже накапал.
– Я передал капитану деньги от брата, а тот сказал, что их не хватает.
– Ну и что?
– Брат, узнав об этом, обозвал его хлюстом.
– Так... Вы знаете, что можете пойти под трибунал?
– Так точно. Но когда первый получаешь под глаз, об этом не думаешь.
– Хорошо. Я постараюсь, чтобы вы все время думали об этом. Вот мое решение. Если вы решили сачкануть от дежурства, то напрасно надеетесь. Десять суток домашнего ареста, но в свободное от дежурства время. Если еще раз так же поскользнетесь, пойдете под трибунал.
– Есть. Разрешите идти.
– Идите.
Вот черт, сегодня день рождения командира, его будет поздравлять весь городок, а мне придется сидеть под арестом дома.
Днем прибежала Катя.
– Как же так? Я не поверила, что ты мог это сделать?
– Мог.
– За что?
– За жульничество.
– Значит правильно сделал. Я ему сейчас водкой в лицо плесканула. Как он заверещал. Интересно, полковник меня под арест посадит?
– Ковров на дне рождения полковника?
– Ну да. Ты здесь, а он там. Пришел в ангар такой... бедненький, весь в наклейках, за живот держится, водку пить не может, есть не может, вот мол как избит... Я терпела, терпела, а потом на очередную жалобу о том, какой ты варвар, вылила ему свою рюмку в нос.
– Ох, будет с тобой разборка тоже.
– Ничего, отсидим вместе.
– Катька, ты сумасшедшая.
Она плюхнулась мне на колени и поцеловала в нос.
– Я просто, наконец то стала сумасшедшей и поэтому... Как ты думаешь, что я сделаю поэтому?
– Ты останешься у меня дома на ночь.
– Верно.
Теперь я целую ее в губы.
Утром я не узнаю своих коллег. Бледно зеленые офицеры получали оружие и садились в "Урал". Среди них, поникший капитан Ковров. Я демонстративно отворачиваюсь от него.
– Чего это с вами сегодня?
– спрашиваю лейтенанта Кочеткова.
– Перепили вчера. Опохмелиться бы... Завидую смене, которую мы сменим, они сегодня будут продолжать день рождения полковника.
– Меня полковник наказал, я вчера не был...
– Знаю. Зря конечно связался с Ковровым, но... что вышло, то вышло.
Мы принимаем смену и все дежурные вяло садятся по своим местам. Кочетков сославшись на боли в желудке ушел в комнату отдыха. Я сижу за пультом и от нечего делать вспоминаю, как вчера провел всю ночь с Катей. Здорово конечно... Оглядываюсь. Офицеры почти все клюют носом.
Прошел час, другой, кругом подозрительно тихо. Я нажимаю кнопку вызова замены. Тишина. Никаких подвижек. Несколько раз нажимаю кнопку, опять ничего. Обращаюсь к своему соседу, лейтенанту Сотняге, другу Кочеткова.
– Послушай..., да это же... черт возьми...
Лейтенант лежит лицом на пульте в мою сторону. У него остекленевший взгляд и из открытого рта течет зеленая жижа.
Выпрыгиваю с кресла.
– Лейтенант...
Я проверяю пульс, его нет.
– Товарищи...
Я оглядываюсь. Несколько фигур свалилось с кресел на пол и застыли в неестественной позе. Другие, мешками лежат на пультах или в кресле.
– Да они же... Неужели мертвы...
Я пробегаю несколько человек. Везде одно и тоже, смерть поразила их.
– Кочетков...
Несусь в комнату отдыха. Четыре человека лежат на койках, остальные на полу и кругом страшная тишина.
– Господи. Кочетков...
Он лежит на спине, как будь то спит. Лицо зеленого цвета и почти неузнаваемо, глаза закрыты, а рот крепко сжат. Я прощупываю его запястье. Он мертв.
В пультовой грохочут двери. Вылетаю туда. В комнате с сумасшедшими глазами Катя.
– Дима..., - это ей кажется, что она кричит, на самом деле она разевает рот, - Дима, - этот шепот дошел до меня, - они умерли...
– У тебя тоже. Бежим туда.
У Кати столбняк, я ее буквально тащу по коридору до центрального. Набираю шифр и врываюсь туда. Мерцают огни экранов и разноцветные лампочки пультов, все офицеры сидят на своих местах в неестественных позах, в комнате командира, полковник уронил голову на стол и замер. Смерть подловила всех.
– Дима, Дима, - визжит Катя.