– От того, что они знают, нам не легче. Мы выполняем приказы и инструкции. Не важно сколько в шахту выльется компонента, важно, что мы себя соблюли...

– А новая ракета, ее когда поставим?

– Тоже ночью.

– Шахту еще надо осушить.

– Чтобы не спустить топливо в канализацию, сейчас Годунов уже насосы готовит. Не эти..., не наши будем использовать, а обыкновенные, донные, типа "Ручеек".

Около нас очутилась Катя.

– Как у вас дела?

– Плохо. Давление упало на полтора деления.

– Это что значит?

– Что на дне шахты уже почти свыше двадцати литров компонента.

– Они не могут того...?

– Черт его знает.

– Полковник уже отключил питание на все кабели.

– Это хорошо, но мы ждем ночи.

– А много выльется еще?

– Много. Только бы еще окислитель не потек.

– Там, полковник, кроет матом все начальство, сюда спешно вылетает комиссия.

– На вряд ли они успеют. Мы вытащим ее раньше.

– Дима, кажется твоя командировка накрылась.

– Это почему?

– Все офицеры по тревоге подняты сюда. Пока новую ракету не поставят, о командировках ни слова.

– Значит завтра день потерян...

В это время самописец дернулся и перо медленно покатилась вправо. Стрелки манометров задергались. Я нажал на кнопку связи.

– Что еще у тебя, Кривцов?

– Похоже полный прорыв прокладки.

– Понятно. Что-нибудь сделать можно?

– По инструкции, ничего.

– А без нее?

– Заткнуть отверстие и прижать хомутом.

– Нет. Это делать не надо. Пусть тогда течет...

Катя вернулась на свой пост, а мы... ждем темноты.

По тревоге прибыли офицеры и солдаты с городка, началась подготовка к подъему ракеты. Спешно отстыковывались шланги и кабели. Наконец подали команду: "Сдвинуть крышку". Я нажимаю на кнопки и вижу, как трясутся от напряжения манометры. Передо мной осветился монитор. Это полковник разрешил из бронированного лючка в шахте, выдвинуть видеокамеру. Стало видно, как гидравлические затворы разжались и плита медленно поползла в сторону. Темное небо обозначилось цепью рваных облаков, через которые изредка просвечивали звезды. Несколько огоньков фонариков мелькнули в проеме. Мои товарищи, которые сидят рядом, докладывают о состоянии ракеты. Жду команды, на захват ракеты. Снизу скопилось горючее, я волнуюсь, как сработает гидравлика, которая должна подцепить "стол", не разъест ли эта пакость прокладки цилиндров, но все вроде удалось, я нажимаю кнопки и медленно выталкиваю ракету к верху. На экране, сквозь узкую щель, между стенками шахты и "столом", виден перемещающийся вверх корпус ракеты, который освещен фарами машин, а так же заметно, как со стабилизатора стекает топливо. Стали заметны силуэты, захватов траверсы, и тут... одна из клешней захвата, приблизившись к корпусу ракеты, ударила ее. Что там такое? У меня опять задрожали приборы. Вдруг из под траверсы мелькнула молния, я зажмурил глаза. Ахнуло так, что земля задрожала... Наш бункер дернулся... Несколько тревожных голосов пронеслось по помещению.

Я открыл глаза, передо мной мертвый монитор, часть приборов неподвижна, только напряжены манометры давления. Ужас того, что произошло наверху потряс меня. Я представляю как бушует огонь на земле и в шахте.

– Кривцов, - вдруг ожили наушники, - ты "стол" сможешь сдержать?

– Пытаюсь. Давление пока держится, но если быстро не заглушить огонь в шахте, то ничего сделать не могу

– Понял. Держи давление, не давай остаткам ракете рухнуть обратно в шахту.

– Нельзя чем-нибудь столкнуть эти остатки со "стола"...

– Попробуем, там мешают огонь и густой дым, ты пока освободи нижний захват.

Я осторожно сбрасываю давление с захватов, стрелки манометров затихают, но тут у меня поплыл один из гидравлических домкратов "стола". Переключаю резервный насос на него. Представляю, как из прокладок цилиндров выбивается масло и тут же за счет этого создается лишний источник огня. Через пятнадцать минут бак с маслом кончится и... "стол" рухнет, вместе с горящей ракетой в шахту.

– Через двенадцать минут и тридцать секунд все рухнет, - передаю полковнику. Потек третий домкрат.

– Держи "стол"... Как хочешь, но держи.

– Им бы пожарных машин побольше, - дышит мне в затылок Кочетков, - а они из ближайших районов могут прибыть через часов пять.

– Только бы ничего не было с головкой...

– Ее наверно отбросило. Там теплозащитный слой.

Надо мной тикают морские часы, прошло десять минут. Я понимаю, что из-за такого пожара подойти к шахте трудно, но осталось две минуты. Неужели все рухнет в шахту. Это значит СТП будет парализована на неопределенное время.

Прошла еще минута. Вдруг давление подпрыгнуло и почти на всех манометрах застыли стрелки и тут же микрофон ожил.

– Кривцов, опускай "стол", мы остатки ракеты сковырнули, надо затушить пламя в шахте, а он мешает.

Я отключил резервный насос и стал сбрасывать давление. Под своей тяжестью "стол" пошел вниз.

– Обкакались перед американцами, - комментирует Кочетков, - теперь от такой иллюминации они убедятся, что мы на месте.

– Хорошо еще, что рвануло не в шахте.