– Запиши адрес.

Она записала адрес. Потом трубку взяла Люба.

– Виктор, она уже рванула. Я все улажу. Она тебе все подробно расскажет.

– Как Рабинович, слышно что-нибудь о нем?

– Все по прежнему. Только после того, как у нас зам директора стал Трофимов, он сюда больше не приезжает. И еще новость. Помнишь Лену Корзухину, ее убили в Мурманске. Непонятно кто и почему. Кац ушел на пенсию. Пожалуй все.

– Любочка пока.

– Я тебя целую Виктор. Я тебя по прежнему люблю.

Люба бросила трубку.

Наташа приехала не одна. Она привезла маленького Андрейку. Сына, которого родила без меня.

Я заканчивал препарат, когда радио сообщило о смерти Черненко. На работе у меня наступило затишье. После воцарения Горбачева, обо мне как-то забыли. Но однажды, позвонил генерал Федотов.

– Виктор Николаевич, готовь препарат. Нужно помочь одному члену ЦК. Он давно болеет. Сейчас в кремлевке. Очень видный человек. Когда будешь готов.

– После завтра.

– Хорошо. Давай.

Меня ввели в кремлевскую больницу и привели в палату к больному. Это был действительно очень известный человек. Азербайджанец с двойной фамилией. Все скрывали от него, что у него рак. И он обращался к своей болезни, как к застаревшей язве. Я провел с ним четыре сеанса уколов и он выздоровел. Потом я также незаметно вылечил еще несколько человек и все по указке КГБ. Прошло несколько лет, но вот и Горбачев стал шататься и, наконец, выпустил бразды правления, отдав их Ельцину. Для нас наступили тяжелые времена, времена чисток и смены руководства. Убрали подполковника Кузьмина, генерала Федотова и тех кто меня брал на работу. Лабораторию не разгоняли, нет, но и заказов не давали. Неожиданно в Москве появился, уже генерал, Ампилов Валериан Павлович. Он меня разыскал и приехал ко мне в лабораторию.

– Здравствуй Виктор Николаевич. У тебя выпить ни чего нет?

– Коньяк устроит.

– Давай.

Он налил в химический стакан коньяк и одним глотком осушил его.

– Слышал ты неплохо устроился.- сказал он, доставая свою вонючую сигару, своими пальцами-сосисками, - Здесь можно подымить?

– Валяйте генерал.

Он закурил и знакомые кольца дыма полезли в потолок.

– Так значит, ты здесь и устроился.

– Не темните генерал. Вы же меня знаете. Ведь вы приехали сюда не коньяк пить, а с чем-то интересным.

– Эта девушка-то, вышла за тебя замуж, или нет

– Наташа. Вышла. У нас сейчас растет сын.

– Хорошая женщина. Уж так наши ее раскалывали и ничего. Уважаю таких. А я к тебе действительно по делу.

– Опять, какую-нибудь пакость делать.

– Успокойся, я тебе и тогда говорил, каждому свое, кому надо те пакость и будут делать. А к тебе я с предложением. Можно еще.

Я не успел ответить, как он прихлопнул еще пол стакана коньяка.

– Мне дают институт. Сейчас все рушиться, а этот институт будет существовать еще сто лет. Мне там нужен директор по научной части. Хочу тебя пригласить туда.

– Так что за институт?

– Заниматься будешь космической микробиологией. Мутацией космических клеток на земле и земных в космосе.

– Но я не биолог, я химик.

– Ты что, меня за идиота полагаешь. Я что не знаю, кто ты. Ты лучше любого Рабиновича знаешь клетку.

– А как же ваши испытательные станции с людьми.?

– Ты говоришь о биологическом оружии. Там будет вместо меня другой. Самый пакостный человек на свете, да ты его знаешь. Это доктор Кац Михаил Геннадьевич.

– Что?

Я чуть не упал со стула.

– Что вы сказали.

– Ты что, глухой. Или ты не знаешь эту сволочь?

– Я то знаю, но его ищут.

– Кто? Тебе мозги здесь крутят. Да Кац давно осведомитель КГБ.

Я зевал ртом, пытаясь услышать свой звук.

– Значит меня давно опекало КГБ?

– Неужели не мог башкой покрутить. Тебя просвечивали все время.

– Так они знают мой секрет изготовления препарата.

– Конечно знают. Там не такие придурки, как Рабинович и его мадам Гапанович. Они с крана, перед твоими окнами, на камеру сняли весь процесс изготовления препарата. Мало того, тебя прослушивали и просвечивали везде: на работе, дома, у твоих многочисленных любовниц.

– И вы генерал это знали?

– Знал. Об этом знали Федотов и Кузьмин, об этом знало много лиц в КГБ и правительстве. Ты только один, занятый своими крысами, прятал рукавом от всех, свои, ни кому не нужные секретики.

– Так почему же все молчат?

Ампилов уже не спрашивая налил коньяк и допил его. После вкусно затянулся, развалился в кресле и, выпустив три кольца дыма, сказал.

– Было закрытое решение ЦК о твоем изобретении. Там понимают, какой тарарам подымится в мире, особенно у нас в России, если опубликовать твои данные. Тебя решили опекать, но не пущать.