И е р о н и м. Думаю, что вам много стирать не пришлось бы.

Л ю ц ц и (смотрит на Ингу). Вероятно. Но я имела в виду не себя. Мне кажется, Инга, что мы теперь должны думать только о ничтожных вещах. Таких, которые тут же забываются.

Я н. А мы — наоборот. Для нас любая мелочь имеет сейчас огромное значение. В эти первые дни, когда нам приходится все узнавать заново, хочется запомнить все то, что называется просто жизнью.

Л ю ц ц и. Мы можем только позавидовать…

Я н. Учтите, однако, что мы довольно долго ждали этого!

И н г а (робко). Кто-то всегда ждет. Одни — больше, другие — меньше.

Л ю ц ц и. Совсем как на железнодорожной станции. Здесь тоже похоже на станцию. Люди встречаются, а потом разъезжаются в разные стороны. Но наш поезд придет не скоро, правда, Инга?

Я н. Вы не должны задавать сестре вопросы. (После паузы, тихо.) Довольно тех, которые она сама себе задает…

Инга поднимает голову. Она и Ян некоторое время смотрят друг на друга. Наверху хлопнула дверь, послышались шаги. По лесенке спускается М и х а л. Все смотрят на него. Михал подходит к своему вещевому мешку, берет его и направляется к лесенке.

И е р о н и м (провожая его взглядом). Если не ошибаюсь, это и есть тот третий господин, наш коллега Михал. Или только его призрак? Но зачем призраку такой набитый рюкзак?

Л ю ц ц и (поднимается, преграждает дорогу Михалу). Почему вы не хотите побыть с нами?

И н г а (резко). Люцци!

Л ю ц ц и. Что, дорогая?

И н г а. Ты обнаглела. На нас могут рассердиться. (Поднявшись.) Лучше всего нам уйти в ту комнату.

Л ю ц ц и (глядя в лицо Михалу). Вот видите, все это из-за вас. Вы напугали сестру. У вас сейчас взгляд людоеда. Это соответствует пропаганде, которой нас пичкали столько лет!

И н г а. Перестань ты, ради бога!

И е р о н и м (Яну и Михалу). Эта девочка в самом деле слишком много себе позволяет.

Я н (к Люцци). Мой коллега говорит, что вы сами занимаетесь пропагандой.

Л ю ц ц и (все еще смотрит на Михала). Но у него действительно глаза людоеда. Если я когда-нибудь и верила пропаганде, то теперь вижу, что они понятия ни о чем таком не имели.

Вдруг все переводят взгляд на дверь передней, слышно, как громко хлопнула входная дверь, и раздались звуки аккордеона. Инга инстинктивно хватает за руки Лорхен и Люцци, тянет их в глубину комнаты.

С шумом входят К а р о л ь и П а в е л. Кароль с аккордеоном, Павел несет патефон и пластинки. Оба навеселе и не сразу замечают девушек.

П а в е л. Ну, панове! Есть музыка, а если хорошенько попросите, то и еще кое-что… (Ставит на стол патефон, вынимает из кармана шинели небольшой аптечный пузырек.)

К а р о л ь. Обследовали местную аптеку. К сожалению, не первые. Но кое-что нам еще осталось…

П а в е л. Держим нос по ветру… (Вдруг увидел девушек и онемел от удивления, затем схватил Короля за рукав.) Девочки!.. Ей-богу, в нашей квартире — девочки!

К а р о л ь (подходит ближе, присматривается). Что-то в этом роде, если мне память не изменяет…

П а в е л (в сторону Яна, Михала и Иеронима). Вот молодцы! Молодцы! Вот так нюх! Где вы раздобыли этих красоток?

И е р о н и м. Не дури. Подите сюда, мы вам объясним.

К а р о л ь. Да что тут объяснять. Все понятно. (Подходит к Иерониму.) Немки, да?

Павел стоит неподвижно с бутылкой в руках и как зачарованный смотрит на девушек.

И е р о н и м. Немки. Но это не имеет значения.

П а в е л (швыряет бутылку на пол, кричит). Женщины, ей-богу! Живые! Настоящие женщины!

Я н (подходит к Павлу). Успокойся. Это не то, что ты думаешь. (Девушкам.) Лучше уйдите в свою комнату.

Девушки направляются к двери.

П а в е л (преграждая им дорогу). Минуточку. Барышни здесь живут? А я не знал этого. Кароль, а ты знал? Ведь мы, черт возьми, находимся у себя! (Михалу.) А может, мы уже не у себя? Ну-ка, миленький, говори! Может, нам с Каролем убираться отсюда?

И н г а (Яну, умоляюще). Я не хочу, мы не хотим здесь оставаться! Проводите нас, пожалуйста!