Я н. Видите ли, нам кажется, что это несколько усложнит дело. Как бы вам объяснить? Да еще не известно, что скажут ваши дочки. С этим тоже надо считаться.

Л ю ц ц и. Мы привыкли во всем слушаться отца.

Д о к т о р. Да, господа, девочки хорошо понимают наше положение… в некотором роде совершенно исключительное. Мы, в сущности, можем выбирать из двух зол меньшее. Ведь лишь теперь, благодаря вашему благородству, у нас появился какой-то третий выход, который поможет нам избавиться от самого худшего.

И н г а (подходит к Доктору, берет его под руку, отводит в сторону, тихо). А может быть, ты все же останешься с нами, отец? Хотя бы на эту, первую ночь…

Д о к т о р. Ты хорошо знаешь, что у меня свои, нерушимые принципы. Впрочем, я уверен, и без меня вы будете здесь в полной безопасности. Эти господа — офицеры, люди чести. И они, мне кажется, тоже придают большое значение отцовским чувствам… (Возвращается на прежнее место.) С вашего разрешения, я на минутку пройду с детьми в ту комнату.

И е р о н и м. Пожалуйста, я вас провожу. (Зажигает свечу и уходит налево.)

Д о к т о р и д е в у ш к и идут за ним. Ян и Михал некоторое время молчат, не глядя друг на друга.

М и х а л (внезапно обозлившись). На меня не рассчитывайте. Я ухожу!

Я н. Не понимаю.

М и х а л. Не желаю участвовать в этой идиллии. Старый болван! Его мир рушится, а он держится за свои принципы. Такие люди не должны иметь детей.

Я н. Ты что, сошел с ума?

М и х а л. Нет, просто предвижу возможные осложнения. Мы забыли, черт возьми, что кроме нас троих здесь живут еще те двое.

Я н. Трое — это уже большинство.

М и х а л. Дорогой мой, мы не в лагере. Только там все вопросы решались голосованием. Не забывай — мы уже на свободе.

Я н. Самое время воспользоваться ею! (Подходит к Михалу, смотрит ему в глаза.) Ты боишься их или себя?

М и х а л (в бешенстве). Смотри, я тоже умею читать в твоих глазах. Они выдают тебя больше, чем ты думаешь.

Я н. Послушай! Ты не уйдешь отсюда. Пять лет мы были вместе, и вместе пробудем эти несколько дней. Может статься, что именно они окажутся самыми трудными. (После паузы.) Скажу честно, и мне бы хотелось воспользоваться свободой, ее исступлением. Не воображай, что я собираюсь отказываться от чего бы то ни было, но… (Гневно.) Не забывай, что этот старый, запуганный человек поверил нам.

М и х а л. А я не доверяю никому из нас. До последней минуты я еще не был в этом уверен, но теперь твердо знаю. Понимаешь? Никому! Себе в том числе. А тебе менее всего.

Из глубины квартиры доносится громкий, вызывающий смех Люцци.

Я н (подходит к двери и слушает, затем возвращается). Ну что ж. В таком случае уходи. Жаль. Наша пятилетняя община распалась. Пройдет несколько дней — и мы разлетимся в разные стороны…

М и х а л. Наша община? Не вспоминай ее. Ничто нас не объединяет. Понимаешь? Ничто, кроме той мерзости, о которой нужно поскорее забыть. Я уже не могу смотреть на вас. Не могу! Наша свобода? Пока мы вместе, я ничего о ней не знаю. Ничего!

Я н (смущенный). Понимаю, не сердись. Но мне казалось, что в последний раз мы все вместе сделаем что-то такое, пусть небольшое, но достойное воспоминания. Такое, что поможет нам возродить собственную жизнь… Ведь дело не только в этих девушках.

М и х а л (насмешливо). Знаю, дело в обретенном праве выбора поступков, да?

Я н. Да. Именно в этом.

М и х а л. Должен тебя огорчить. Мы обрели прежнюю ложь и ничего более. Воображаем бог знает что, а ведь в глазах этих девушек мы только нищие. Ну что ты можешь сказать? Будешь дожидаться, пока одна из них не придет в твою постель?

Я н. Врешь! (С бешенством.) Не здесь! Не здесь, где нам все дозволено!

М и х а л. Именно поэтому я и ухожу. Не смогу теперь быть здесь, по-прежнему разговаривать, смотреть вам в глаза… Ты, может быть, и не замечаешь, что у нас теперь воровские, бегающие глаза… (Вынимает из своего вещевого мешка электрический фонарик, берет охапку дров, лежащих у печки, подходит к лесенке, ведущей на второй этаж.) Переночую сегодня в комнатке наверху, а завтра переберусь куда-нибудь подальше, на другую улицу. (Поднимается по лесенке, освещая ступеньки фонариком, и исчезает.)