М о р г о в я к (степенный, около шестидесяти лет). Делегация от народа, стало быть, порядочных хозяев… Пришли мы поприветствовать паненку в ее доме, спросить о здоровье…

Г н а т (решительно). Поговорить о том, о сем…

Я ж и н а (немного моложе Морговяка, униженно). Вот-вот… разведать, как там на белом свете будет?

И о а н н а. Откуда вы узнали, что я здесь?

М о р г о в я к. От людей, паненка, от людей! Баба его, Сульмина, разболтала еще вчера поздним вечером, и загудели по деревне — в усадьбе объявилась паненка Вельгорская… Гнат хотел было тут же ночью идти, да неловко вроде, к тому же, сказывали, паненка заночует… Так мы решили с утречка пораньше…

Я ж и н а. Директора и так нет, поехал, говорят, в Познань, а утром завсегда приличней…

И о а н н а (насмешливо). В Познань!

Г н а т. А я так скажу: ночью надобно было, ночью разговор сподручнее вести… (Остановил на Сульме тяжелый взгляд.) Не всем про это знать надо.

И о а н н а. Хорошо еще, что вы не всю деревню привели.

Г н а т (мрачно). Э-э-э, что там вся деревня… Мы от своих, правильных мужиков…

М о р г о в я к. В деревне нынче не все одинаковы. Найдутся и коммунисты и такие, что за кооператив ратуют…

Я ж и н а. Верно, верно! Колхоз выдумали, до чего дошли!

М о р г о в я к. А ежели ладно да точно сказать, так мы к вам, паненка, затем, чтобы душой подкрепиться…

С у л ь м а. Не плел бы, Морговяк!

Г н а т (с усмешкой). О душе говорить — это дело ксендза. (Понизив голос.) А нам бы надо… Не знаю только, можно ли при нем? (Показывает на Сульму.)

И о а н н а (развеселившись). Что вам надо? Только говорите скорее, у меня нет времени.

Г н а т (поколебавшись, вполголоса). Посоветоваться, что да как делать, куда подаваться?

Я ж и н а (почти шепотом). Тоже на предмет войны… Когда ждать ее?

И о а н н а. Войну? Будет, милые мои, будет, и такая страшная — камня на камне в этих местах не останется!

Я ж и н а. Матерь божья!

М о р г о в я к. А с нами-то, паненка, что ж будет?

С у л ь м а (насмешливо). Так слыхали же: камня на камне в этих местах не останется…

Г н а т (испытующе смотрит на Иоанну). Э, паненка! Так с нами не след говорить! (Внезапно жестким голосом.) А может, вы и вовсе не паненка Вельгорская?

М о р г о в я к. Не срамись, Юзек! Будто бы не знаем паненки сызмальства? Ты, может, по молодости лет не помнишь. Простите вы его. Но то, что вы нам, паненка, поведали, — страх великий. Чтобы камня на камне не осталось?

Я ж и н а. Теперь уж человек как пень… совсем глухой стал.

М о р г о в я к. А мы-то думали, раз паненка в наших краях объявилась, да в своем доме, стало быть, дело налаживается…

Я ж и н а. Справедливо, справедливо! Неспроста, думалось нам… (Уводит Морговяка в сторону, о чем-то советуются.)

С у л ь м а (раздосадованно). Вот видите, что моя глупая старуха натворила! Уж я с ней дома потолкую!

Г н а т. А вы, Сульма, помолчите! С вами тоже не разберешься. Холера знает, за кого вы теперь держитесь!

С у л ь м а (вспыхнув, с ненавистью). Только не за тебя, бандит!

Г н а т. Гляди-ка, что с мужиком стало! Зачем вы с ним знаетесь? Он же вас продаст за пять злотых! (Сульме.) Эх ты, оборванец!

И о а н н а (насмешливо). Тише, тише! Не забывайте, вы в моем доме!

Г н а т. Мы-то помним, нам-то не надо напоминать. А вот он, Иуда, давно забыл!

С у л ь м а (с кулаками кидается на Гната). Убирайся отсюда! Ты, мерзавец, убирайся!

Морговяк и Яжина быстро подходят к ним.

М о р г о в я к. Спокойно, Гнат, спокойно, — как же вы так, при паненке?

Г н а т. «Спокойно, спокойно»… Мы не за спокойствием сюда шли и не ручки целовать у паненки. Мы думали — услышим что нам надо…

С у л ь м а. С ними, паненка, нечего и говорить.

Г н а т. Пойдем, Морговяк, нечего нам тут делать. Холера знает, что здесь такое.

М о р г о в я к. Да, видать, не то, что мы думали.